Дураки, скоморохи, шуты

«Иван-дурак не запечалится, а и другие с ним не заскучают». «Дураку закон не писан» «Иван-дурак не запечалится, а и другие с ним не заскучают»

«Дураку закон не писан»

Очень долгое время слово "дурак" обидным не было. В документах ХV-ХVII веков это слово встречается в качестве... имени. И именуются так отнюдь не холопы, а люди вполне солидные - "Князь Федор Семенович Дурак Кемский", "Князь Иван Иванович Бородатый Дурак Засекин", "московский дьяк Дурак Мишурин". С тех же времен начинаются и бесчисленные "дурацкие" фамилии - Дуров, Дураков, Дурново. А дело в том, что слово "дурак" часто использовалось в качестве второго не церковного имени. В старые времена было популярно давать ребенку второе имя с целью обмануть злых духов - мол, что с дурака взять? Позднее дураками стали называть шутов.
У офеней же, «дураком» быть – это быть не как все.  Не входить в систему «очевидностей»,  «законов». Не принимать мир таким, каким тебе его преподносят с рождения, а учиться «самостно мыслить», «уразуметь». Делать от сердца, любить, а в древнем Риме латиняне оных гениями обзывали».

Скоморо́х род. п. -а "бродячий музыкант, плясун, комедиант", также "колдун", олонецк. (Кулик.); скоморо́шина – то же, блр. скоморо́ха "бродячий музыкант", др.-русск. скоморохъ (Пов. врем. лет под 1068 г.), сербск.-цслав., русск.-цслав. скомрахъ, др.-польск. skomrośny, skomroszny "бесстыдный, нескромный", skowryśny, skowrośny "веселый, живой" (Брюкнер 494).
В древней Руси - певец-музыкант и актер, исполнявший шутовские и акробатические номера, а также и серьезные поэтические произведения.

«Всяк спляшет, да не так, как скоморох.» посл. «И скоморох ину пору плачет»

Сивка-бурка, вещая кауркаСивка-бурка, вещая кауркаНа Руcи тысячелетиями были скоморохи, игрецы. Владеют скоморохи  Лажением - методом очищения тела и сознания. КРЕСЕНИЕ – так же является методом расширения сознания.
Но мало кто сейчас знает, что скоморохи не были чем-то вроде современных цирковых шутов, это была каста мудрецов, участвующих в событиях материальной действительности на основе понимания сущности игр Леля. 
Скоморохи использовали особую психотехнику - расторможение своего сознания, в связи с чем, непосвящённым людям их поведение и отношение к окружающему миру казалось сплошным баловством и ребячеством.
Зная сакральный смысл слов и самого строя речи, игрецы обладали удивительным искусством облекать глубокие мировоззренческие понятия в форму потешного языка, произнося слова и фразы, имеющие двойной и тройной смысл.

«А был у царя ухарец — большой скоморох, — плохи были дела, стали гнать скоморохов, — и сидел скоморох с голытьбой в кабаке. Сидел скоморох в кабаке, крест пропивал». (Алексей Михайлович Ремизов, «Глумы»)

Ка­ли­ки и ско­мо­ро­хи, не смот­ря на оче­вид­ное не­сход­ст­во, все же  «бра­тья по про­фес­сии»: и те, и дру­гие — бро­дя­чие му­зы­кан­ты. 
Есть еще од­но об­щее свой­ст­во: и ка­лик, и ско­мо­ро­хов уче­ные упор­но ста­ра­ют­ся пред­ста­вить ино­стран­ным яв­лением, при­жив­шим­ся на рус­ской поч­ве. До­во­ды в поль­зу та­ко­го мне­ния при­во­дят­ся «убий­ст­вен­ные»: сло­во не­зна­ко­мое, не рус­ское, а ми­мы бы­ли в Ви­зан­тии, а в За­пад­ной Ев­ро­пе – жонг­ле­ры. Не­бось, и к нам за­бре­ли, а мы, зна­чит, со­безь­ян­ни­ча­ли и то­же ду­ра­ка ста­ли ва­лять. За всем этим сто­ит на­стой­чи­вое же­ла­ние пред­ста­вить рус­ский на­род со­вер­шен­но ни­чтож­ным, ни к че­му не­спо­соб­ным. Ес­ли у нас и бы­ло что-то дос­той­ное вни­ма­ния, то и это не ис­кон­ное, а за­им­ст­во­ван­ное, прав­да, оди­чав­шее и ог­ру­бев­шее на Ру­си. Кар­ти­на по­лу­ча­ет­ся по­ра­зи­тель­ная: рус­ских во­об­ще не бы­ло до, ска­жем, ве­ка шес­то­го. Не бы­ло у нас ни ис­то­рии, ни куль­ту­ры, ни­че­го во­об­ще не бы­ло, а по­том на­ши пред­ки вы­ско­чи­ли из не­бы­тия, как чер­тик из та­ба­кер­ки, и ста­ли ози­рать­ся в по­ис­ках, у ко­го бы что сли­зать – ре­ли­гию, празд­ни­ки, обы­чаи, оде­жду.

Но ведь:

- Бы­ли, бра­тья, вре­ме­на Трая­на,

Ми­но­ва­ли Яро­сла­ва го­ды,

По­за­бы­лись пра­вну­ка­ми ра­но…

Рус­ская ис­то­рия и куль­ту­ра – од­на из бо­га­тей­ших и древ­ней­ших на Зем­ле. Са­мо сло­во «ско­мо­рох» — об­ще­ин­до­ев­ро­пей­ское, со­хра­нив­шее­ся, слег­ка из­ме­нив­шись, в дру­гих арий­ских язы­ках: фран­цу­зы шу­та на­зы­ва­ют ска­ра­му­шем, италь­ян­цы -  ска­ра­муч­ча. Не на­до быть ис­ку­шен­ным в срав­ни­тель­ной лин­гвис­ти­ке уче­ным, что­бы по­нять род­ст­во этих слов, не толь­ко со­звуч­ных, но и по смыс­лу сход­ных, с на­шим «ско­мо­ро­хом».

Не­у­же­ли на Ру­си до га­ст­ро­лей ино­зем­ных ко­ме­ди­ан­тов лю­ди жи­ли без ве­се­лых празд­ни­ков и шу­ток, без ду­ра­честв и пе­ре­оде­ва­ний? Да ведь имен­но та­кой уда­лой, за­час­тую без бе­ре­гов, об­раз жиз­ни свой­ст­ве­нен имен­но рус­ским, осо­бен­но в дох­ри­сти­ан­ские вре­ме­на! А во мно­гих рай­онах об­шир­но­го сла­вян­ско­го ми­ра, в пер­вую оче­редь в По­ле­сье и на Рус­ском Се­ве­ре, язы­че­ские празд­ни­ки с пе­ре­оде­ва­ния­ми, глу­ма­ми жи­вы по сей день!

СКОМОРОХИ, профессиональные бродячие певцы, артисты, музыканты, кукловоды, древнейшее изображение которых сохранилось среди фресок: Киевского Софийского собора XI в., в миниатюрах Радзивилловской летописи XIV в., в описании Олеария XVII в. У скоморохов, как и у калик перехожих, был свой репертуар, носивший ярко выраженный сатирический характер. В чем и была одна из причин преследований скоморохов, массовых гонений на них, жесточайших указов. Но эти гонения начались в XVI—XVII вв. — в период становления и укрепления государства и Церкви Московской Руси.

Сивка-бурка, вещая каурка Сивка-бурка, вещая каурка

Народные развлечения XVII в. кукольный театр, скоморохи. Гравюра из Путешествия Олеария А. Адам Олеарий начал путешествие по России в 1633.(справа)

В Киевской Руси обличения скоморохов, гудцов, ряженых, - лицедейства, как такового, можно встретить во многих поучениях. Проповеди Луки Жидяты, Кирилла Туровского и др. И, тем не менее, сам факт изображения их в главном митрополичьем храме — Святой Софии рядом со святыми и Ярославом Мудрым с семьей свидетельствует о том, что они были неотъемлемой частью духовной культуры Киевской Руси. Ничего подобного нельзя представить в главном храме Московской Руси — Успенском Соборе Кремля. Стоглавый Собор 1551 выказал четкое отношение Церкви к народным святочным играм и др. обрядам, сохранявшим языческие элементы «глума», «бесовства». О скоморохах "Стоглав" гласил: «В Троицкую субботу по селам и по погостам сходятся мужи и жены на жальниках и плачут по гробам с великим кричанием, и егда учнут скоморохи, и гудцы и прегудницы играти, они же, от плача преставше, начнут скакати и плясати и в ладони бити, и песни сатанинские пети». Характерно, что Церковь выступает не против поминальной Троицкой субботы и ее плачей-жальников, говорится лишь о том, что, перестав плакать, начинают «скакати и плясати». Со скоморохами связывались всевозможные «глумы» и «кощуны», они олицетворяли «празднословие и смехотворение», «сатанинские песни и игры». В Стоглаве, кроме того, сообщалось, что «ходят скоморохи, совокупляяся ватагами многими по шестьдесят, и по семидесят и до ста человек, и по деревням у крестьян сильно едят и пьют, и из клети животы грабят, а по дорогам людей разбивают». (В былине «Сорок калик со каликою» почти те же самые обвинения предъявляются каликам: «Вы-то, калики, бродите по миру крещеному, / Кого окрадете, своим зовете, / Покрали княгиню Апраксевну…»). Церковно-земский Собор 1551 в ста главах своих ответов на вопросы царя Ивана Грозного фактически вынес свой приговор, стал руководством к действию. Приговорная грамота Троице-Сергиева монастыря 1555 предписывала крестьянам, как поступать со скоморохами: «А скомороха, или волхва, или бабу ворожею, бив да ограбив, да выбиты из волости вон». «Не велели есмя им в волости держати скоморохов, ни волхвей, ни баб ворожей, ни татей, ни разбойников», — говорится в др. документе, датированном тем же 1555. Еще более жестким был указ царя Алексея Михайловича 1648, после которого скоморохов стали высылать на окраины государства. Патр. Никон, укрепляя церковную власть, приложил немало сил в борьбе с языческими «дьявольскими беснованиями». Не обошлось и без крайностей. В числе тех, кто «души свои губит такими помраченными и беззаконными делами», оказались даже сказочники, которые «сказки сказывают небывалые». А в результате никому из собирателей так и не удалось записать скоморохов — к н. XIX в. их уже не было. Хотя столетием раньше В. Н. Татищев писал: «Я прежде у скоморохов песни старинные о князе Владимире слыхал, в которых жен его имена, тако ж о славнях людех Илье Муромце, Алексие Поповиче, Соловье-разбойнике, Долке Стефановиче и проч. упоминают и дела их прославляют». Эти же слова В. Н. Татищева, в свою очередь, дают основание утверждать, что репертуар скоморохов состоял не только из скоморошин, но и былин, что они, как и исполнители духовных стихов калики перехожие, помимо своих песен, исполняли и народные былины, были хранителями народного эпоса.

Сивка-бурка, вещая кауркаСивка-бурка, вещая каурка

О скоморохах, которые «прошедшую историю поют на голосу», упоминает и уральский заводчик П. А. Демидов. В письме к историку Ф. Миллеру (1768) он посылает ему историческую песню о царе Иване Грозном и сообщает, что «достал от сибирских людей, поскольку туда всех разумных дураков посылают». «Разумные дураки» — это и есть ссыльные скоморохи.
Ско­мо­ро­хи раз­ни­лись по сте­пе­ни мас­тер­ст­ва. Не лю­бой бро­дя­чий му­зы­кант мог стать пев­цом ве­ли­ко­го кня­зя, по­доб­но Боя­ну, о ко­то­ром в «Сло­ве о пол­ку Иго­ре­ве» (ах, как мно­го лю­дей же­ла­ли бы, что­бы этот па­мят­ник на­шей ли­те­ра­ту­ры раз­ве­ял­ся по воз­ду­ху) ска­за­но: « Ведь Бо­ян ве­щий, ес­ли хо­тел ко­му песнь сла­гать, то рас­те­кал­ся мыс­лию по дре­ву, се­рым вол­ком по зем­ле, си­зым ор­лом под об­ла­ка­ми. Пом­нил он, го­во­рят, преж­них вре­мен усо­би­цы».
ви­зан­тий­ский ис­то­рик Фео­фи­лакт в VII ве­ке пи­сал о люб­ви се­вер­ных сла­вян – ве­не­дов, к му­зы­ке, при этом упо­ми­ная изо­бре­тен­ные ими ки­фа­ры, то есть гус­ли. Ну, а гус­ли, все­гда и вез­де, спут­ни­ки ско­мо­ро­хов. Имен­но так и изо­бра­жен один из ско­мо­ро­хов на древ­ней фре­ски в ки­ев­ском хра­ме Со­фии. А дру­гой из­вест­ный ин­ст­ру­мент ско­мо­ро­хов, ду­да? Знае­те, что это та­кое? – Во­лын­ка, без ко­то­рой шот­ланд­цы ни­ку­да ни ша­гу но­гой. Да и са­мо сло­во во­лын­ка – из во­ловь­ей шку­ры ее де­ла­ли, от­сю­да и на­зва­ние.

Сивка-бурка, вещая кауркаСивка-бурка, вещая кауркаСивка-бурка, вещая каурка

Рус­ские ско­мо­ро­хи бы­ли раз­но­го уров­ня мас­тер­ст­ва и раз­ной спе­ци­аль­но­сти. Пер­вый ско­мо­рох – пе­вец и: он «по струн­кам по­ха­жи­ва­ет и го­ло­сом по­ва­жи­ва­ет». Пел под ак­ком­па­не­мент гус­лей. На пи­ру, толь­ко за­слы­шат его му­зы­ку и пе­ние, сра­зу же умол­ка­ют, слу­ша­ют с ува­же­ни­ем. В от­ли­чие от ка­лик, он по­ет не о бо­гах, а о ве­ли­ких ге­ро­ях, о слав­ном про­шлом.

Вто­рой ве­дет «ве­ли­кую иг­ру». Что же это та­кое? Это не столь­ко пе­ние, и да­же не рас­сказ под му­зы­ку, а, вы­ра­жа­ясь со­вре­мен­ным язы­ком, мо­но­спек­такль. Имен­но так в «Сло­ве» и опи­сы­ва­ет­ся мас­тер­ст­во Боя­на, ко­то­рый пе­ре­ле­тал мыс­лью во вре­ме­ни и про­стран­ст­ве.

Тре­тий ско­мо­рох соб­ст­вен­но по­эт, на­чи­нав­ший свой сказ тра­ди­ци­он­ным за­чи­ном: «Бла­го­сло­ви­те, брат­цы, ста­ри­ну ска­зать,  ста­ри­ну ста­ро­дав­нюю». По­сле че­го сле­до­ва­ло на­ча­ло, на­при­мер: «При ца­ре Да­ви­де Ев­се­ви­че, при стар­це Ма­ка­рье За­харь­е­ви­че бы­ло без­за­кон­ст­во ве­ли­кое…»

Чет­вер­тый ско­мо­рох – мас­тер ре­приз. Он встав­ля­ет в пес­ню и рас­сказ свои за­ме­ча­ния, за­час­тую ост­ро­ум­ные при­ба­ут­ки и по­сло­ви­цы.

Существует версия, согласно которой весь «Сборник Кирши Данилова» записан от скоморохов или сам Кирша Данилов был скоморохом, записавшим свой собственный «репертуар». А. А. Горелов отмечает по этому поводу: «В XVI—XVII веках “веселые скоморохи” — особливый, суверенный клан совместно проживающих и совместно же, ватагами, мигрирующих бродяг-актеров, “людей вежливых, очестливых”, — носителей-знатоков любимой народом, общезначащей культуры развлечений и многообразных праздничных ритуалов. Тогдашние скоморохи — вернейшие наследователи и хранители традиционных искусств, маги-вершители этапных в жизни человека обрядов, блюстители канонов, обязательных для общины. Причастившись этой премудрости-искушенности, Кирша Данилов сберег в своей книге не только умение восторженно живописать словом многоликую красоту человеческих и Божьих творений, но и тонкость различения художеств. Его волнуют разные исполнительские стили музыки, извлекаемой из гуслей звончатых в былинах “Соловей Будимирович”, “Ставер-боярин”, “Садков корабль стал на море”, и он же с наслаждением внемлет голосу трезвого и жесткого нравоучения, что проговаривается-прокрикивается в “Госте Терентище”. Он превращает в автопортрет распространенные стихи про “веселых молодцов”, умеющих мастерски потешать в “беседе смиренныя” щедротароватых “боярина великого и хозяина ласкова” (“Михайло Скопин”). И отождествляя себя с скоморошьим племенем (а как еще умел назвать себя и собратьев по песенному ремеслу простолюдин?..), он яро защищает честь “скомороховой жены” в помрачающем, захватывающем всех и вся, — не исключая самих “веселых молодцов”, — эротическом вихре наборной песни “Стать починать…”».
Нигде, ни в одном фольклорном собрании нет такого количества скоморошин, как в «Сборнике Кирши Данилова». Причем не только по тематике, как в сатирах «Гость Терентище», «Сергей хорош» или небылицах «Благословите, братцы, про старину сказать», скоморошине «Из монастыря Боголюбова старец Игренищо», «Усы, удалы молодцы», «Свинья хрю, поросята хрю», исторические песни, былины тоже предстают в явно скоморошьей обработке. О том, что такое скоморошины, можно судить и по количеству отточий во всех изданиях. Исключение составляет лишь издание в серии «Полное собрание русских былин» (т. 1, СПб., 2000), в котором тексты впервые воспроизведены полностью по рукописному подлиннику XVIII в.
Несколько скоморошин сохранилось в записи от выдающейся сказительницы М. Д. Кривополеновой, в т. ч. былина «Вавило и скоморохи», являющаяся такой же апологией скоморошьего искусства, как «Сорок калик со каликою» — каличьего. Видимо, у скоморохов и калик перехожих была такая необходимость в прославлении и оправдании своего ремесла с помощью искусства.

Сивка-бурка, вещая кауркаСивка-бурка, вещая каурка

                                                                                             Кирша Данилов Запись из сборника Кирши Данилова

 

В ста­ри­ну ни­ко­му не при­шло бы в го­ло­ву счи­тать ско­мо­ро­хов бе­зум­ны­ми пая­ца­ми. В зна­ме­ни­той бы­ли­не «Ва­ви­ло и ско­мо­ро­хи» чи­та­ем:

- При­шли лю­ди ве­се­лые,
Ве­се­лые лю­ди не про­стые,
Не про­стые лю­ди – ско­мо­ро­хи…

А даль­ше и то­го боль­ше:

- Да тут Ва­ви­ло
Ви­дит, лю­ди тут не про­стые,
Не про­стые те – свя­тые –
И по­шел он с ни­ми ско­мо­ро­шить.

И пра­виль­но сде­лал, что по­шел с ни­ми:на со­рев­но­ва­ние ма­ги­че­ских пев­цов те на­прав­ля­лись, что­бы по­сра­мить Со­ба­ку-ца­рю и на его ме­сто Ва­ви­лу по­са­дить.

О том, что это ма­ги­че­ское со­стя­за­ние со­мне­вать­ся не при­хо­дит:

- Заи­грал Со­ба­ка во гу­до­чек,
Еще ста­ла во­да да при­бы­ва­ли,
Он хо­че во­дой их по­то­пи­ти.

А на­ши ско­мо­ро­хи в от­вет так уда­ри­ли по стру­нам, да так ду­ну­ли в ду­ды, что Со­ба­ка-царь вспых­нул в ма­ги­че­ском пла­ме­ни, но не сго­рел, а пре­об­ра­зил­ся.

Сивка-бурка, вещая кауркаСивка-бурка, вещая каурка

Михаил Николаевич Щрилев - Cкоморох 
Сергей Алексеевич Кириллов - Скоморох

 

Шуты появились еще в древности. Первое упоминание шута (planus regium) встречается у Плиния Старшего в его рассказе о визите Апеллеса во дворец короля Птолемея I.

Сивка-бурка, вещая кауркаСивка-бурка, вещая каурка

На Руси шутовство имеет давние традиции. Персонаж русских сказок Иван-дурак часто противопоставляется Царю именно в качестве носителя некого тайного знания, кажущегося глупостью.

При русском барском доме или дворце содержались шуты, в обязанности которых входило развлекать забавными выходками господ и гостей. При дворе русских царей, а после и императоров также содержались шуты. Известны придворные шуты Петра Великого Иван Александрович Балакирев, вошедший в историю множеством рассказанных якобы им анекдотов, и Ян д’Акоста, которому за политические и богословские споры Пётр пожаловал остров в Финском заливе и титул «Самоедского Короля».
Но исследователи склоняются к тому, что сакральный смысл шутовства все же уходит корнями в язычество, и шуты являются не сумасшедшими, а пифиями, пророками, хранителями тайных знаний.
И тому множество примеров, в том числе и не из европейской истории и литературы. В исламе шутом назывался Ходжа Насреддин - редкий хитрец и пройдоха. А в литературе шут, зачастую, выступает в роли провидца или человека, так или иначе заставляющего главного героя обратить внимание на то, что до этого казалось неважным. А в гетевском «Фаусте» в роли королевского шута выступает сам Мефистофель.
Среди шутов находились и аристократы, такие как князья Волконский и Голицын, граф Апраксин. Они примерно исполняли свои обязанности. На долю Голицына, помимо всяких забав и увеселений царской особы, выпало отдельное поручение: подавать государыне и ее гостям квас и прохладительные напитки. За эту должность он стал называться «князь-квасник», иногда его величали «хан самоедский». Он отличался своими экспромтами, каламбурами, находчивыми ответами.

Сивка-бурка, вещая каурка

 Лит.: Беляев И. О скоморохах // «Временник имп. Моск. об-ва истории и древностей российских». 1854. Кн. 29; Фаминцын А. С. Скоморохи на Руси. СПб., 1889; Финдейзен Н. Очерки по истории музыки в России с древнейших времен до конца XVIII века. Т. 1. М., 1928; Морозов А. М. Д. Кривополенова и наследие скоморохов // Кривополенова М. Д. Былины, скоморошины, сказки. Архангельск, 1950; Всеволодский-Гернгросс В. Н. Русская устная народная драма. М., 1959.

Материалы Интернет