Автор:Надея Ясминска

 – Нет-нет, это не продается! 
Лавочник замахал руками, ненароком сбросив на пол кипу пожелтевших свитков.
– Вещица заурядная, но дорога мне как память. Есть нечто весьма похожее, гляньте вон туда. Кстати, не желаете ли послушать историю о самом странном моем заказе? Все равно на улице льет, как из ведра… 
В общем, дело было годика три назад. В то утро я вел беседы со своим Птахом. Я подобрал его больным птенцом в лесу, выходил и в итоге получил на редкость неприглядное создание: серое, встопорщенное, с жалкой метелкой вместо хвоста. Кроме того, глупая птица то ли не могла определиться, к какому виду себя отнести, то ли напрочь это позабыла. Время от времени Птах выдавал: 
– Карр! Каррр!.. 
И я уже решал было, что он ворон, но за этим следовало: 
– Чик-чирик! Чик, чик… 
– Птах, – учил я его, – ты уж выбери себе что-то одно. Не то залетит к тебе женушка-соловушка, а ты ее своими «каррами» до птичьей икоты доведешь… 
…Ох, простите, что-то я отвлекся. Так вот. В то утро, когда я наставлял своего Птаха, ко мне зашел один человек. По виду сразу было ясно: покупатель не ахти. Одежка бедная, сапоги прохудились. Я только собрался спросить: «Чем могу помочь?», как он с разбегу: 
– Мне нужно перо феникса. 
– Ха, – ответил я, – а больше ничего не желаете? Голову тролля на блюде или драконье сердце в золотой оправе? 
Он подошел ко мне ближе, и я заметил, что его глаза блестят, как у больного. 
– Нет, вы не поняли, я не требую настоящее перо. Мне нужна вещь, которая его заменит. 
– Подделка? – уточнил я. 
– Да, подделка. Не нужно сильного сходства – пусть только светится, будто полыхает пламенем. Я заплачу, сколько скажете. 
Я подумал немного, потом сказал: 
– Допустим, такую штуку я достану. Только кто в нее поверит? 
Мой посетитель вздохнул и тихо произнес: 
– Ребенок. 
Наверное, я тогда уж слишком пристально на него глянул. Нет, вы не подумайте, я никогда не сую нос в дела своих покупателей. Но все же любопытно, согласитесь: зачем устраивать такой маскарад для сопливой мелюзги, которой конфету дай – и уже счастье? 
Человек поймал мой взгляд и вспыхнул. Потом снял с себя грубые перчатки, кинул их на прилавок и показал свои руки. Пальцы были черными, словно обугленными. Меня аж мороз до костей пробрал – моровая гниль! 
– Я умираю, – спокойно сказал он. – Но не хочу, чтобы моя маленькая дочь это понимала. Она и так уже потеряла мать. Я скрывал от нее, как мог, но она все-таки увидела мои руки и испугалась. Пришлось сказать ей, что я – тайный летописец и записываю вехи истории не чем-нибудь, а пером феникса. Поэтому и обгорают мои пальцы, но боли я не чувствую. Конечно, моя малышка пришла в восторг и захотела увидеть это перо. С каждым отказом она все больше обижалась и все меньше верила… Вот почему мне нужна такая странная подделка. 
Мне не следовало спрашивать, но я все-таки спросил: 
– А потом? 
– Потом, когда мне станет совсем худо, ее заберет тетка. Но пока что… 
Я кивнул, назвал цену – меньшую, чем для кого-либо еще. Человек поблагодарил, вновь натянул перчатки и ушел. 
Тем же вечером я навестил знакомого чародея – плохого мага, но умелого фокусника – и раздобыл у него склянку жидкого огня. Белое перо, почти с локоть длиной, подобрал в местном грифоннике. Выкрасил его вишневым соком, жидкий огонь перелил в длинную чернильницу, потом отложил все это в сторону и занялся своей привычной работой. 
В назначенный час я снял вывеску «Лавка древностей и чудес» и подготовил стол с пером и чернильницей. Мой покупатель не заставил себя ждать. Он вошел, держа за руку худенькую большеглазую девочку лет пяти. Она с любопытством и затаенным страхом озиралась по сторонам. 
– Тювить-тювить-тить-тить! – залился соловьем мой глупый Птах. 
Я шикнул на него и с почтением произнес: 
– Здравствуйте, господин летописец! Желаете сегодня поработать? – И указал на стол. 
Глаза человека чуть увлажнились, а девочка заулыбалась. 
– Нет, благодарю, – ответил он. – Я просто хочу показать дочери перо феникса, котором пишу свои лучшие страницы. Она давно меня просит. 
– Минуточку, сейчас я его подготовлю. 
Я взял перо, хорошенько распушил его и скосил глаза на чернильницу. Мой покупатель кивнул. Он снял перчатки, обнажив сухие угольные пальцы, осторожно окунул перо до самого очина и не без дрожи достал. 
 
Мою лавчонку озарил свет – старый чародей знал свое дело! Жидкий огонь стал плясать по измазанном вишней опахале, вспыхивать то красным, то рыжим, то золотым. Малышка ахнула и захлопала в ладоши, а отец прижал ее к себе. И вдруг… 
Вдруг раздалась громкая переливчатая трель, которую я никогда не слышал ни от одной птицы. Потом я долго подбирал слова, чтобы объяснить… Словно раскат грома, шум океана, вздох леса, стон ветра в скалах, отзвук древнего, утерянного нами мира сошлись в одном звуке. И все это издал мой Птах! Он уставился сверкающими глазками на огненное перо и неожиданно вспыхнул сам – ну что ваш факел! Его клетка распахнулась, и Птах пронесся над моей головой, потом на мгновение сел на руки оторопевшему мужчине, выхватил клювом перо и стремглав вылетел в окно. 
– О-о, – только и сказал мой бедный покупатель, тяжело рухнув на стул. 
– Это был феникс, папа! – радовалась девочка. – Настоящий феникс, ты видел? Папа, папочка! Посмотри на свои пальцы! 
Ее отец послушно поднес к лицу руки, и можете мне поверить: они были белые, чистые, исцеленные. А у меня в голове крутилась в голове лишь одна мысль: «Он вспомнил… все-таки вспомнил!». 
Но вслух я не стал ничего объяснять, да мои гости и не спрашивали. 
Что? Тот человек? Он бросил ремесло рогожника и выучился кое-каким наукам. Сказал, что увидел во всем знак свыше. Сейчас он и вправду летописец, только довольствуется гусиными перьями. А девчушка растет красавицей – уж не знаю, чья в этом заслуга: родной матери или феникса, что задел ее крылом… 
Такая вот история, сударь. Поэтому клетку эту я вам продать не могу. Я даже копоть с нее не стирал. Она всегда тут висит, у окна. Звучит глупо, но я скучаю по своему Птаху и порой думаю: вдруг вернется, чем небеса не шутят… Ну, а раз дождь никак не заканчивается, может, присмотрите себе какой-нибудь зонтик?