Дворец кардинала в испанском городе Севилье был одним из самых больших и примечательных городских зданий. Он находился рядом с бывшим Светилещем Богов.
Ещё двести лет назад город Севилья считался столицей испанского царства, а при приходе крестоносцев — столицей севильского графства Римской католической империи.
Кардинал Гонорий, получивший двадцать лет назад от папы Павла право на управление Севильской епархией, сразу же после приезда в город Севилью распорядился переделать Светилище в Синагогу, а дворец севильского короля забрал себе под свою резиденцию.
Дворец севильского царя был привлекающим к себе внимание зданием. Кардинал Гонорий распорядился ничего в нём не переделывать — ни снаружи, ни внутри. Как опытный и бережливый политик, он не хотел тратиться, не будучи уверенным, что евреи-католики пришли на эти испанские земли навечно.
Именно об этом подумал кардинал Давид, когда появился в городе Севилье и подошёл к дворцу кардинала Гонория, окинув его оценивающим взглядом.
Кардинал Гонорий лично сопровождал могущественного кардинала Давида — доверенное лицо римского папы Павла, выехав встречать его за десять вёрст.
Скромно отобедав, кардинал Давид пригласил к себе кардинала Гонория, предъявил ему буллу папы со своими полномочиями и сказал:
— Любезный брат мой, Гонорий, я не буду скрывать от тебя, что наша империя, которая сегодня находится в тяжёлом положении, я даже не побоюсь использовать такое неприятное выражение, что она разгромлена, находится на пороге своего волшебного возрождения.
Для этого я приехал к тебе, чтобы среди особо доверенных лиц папы Павла обсудить новое состояние нашей католической церкви и Римской империи в свете надвигающихся событий. Я пригласил на это совещание известных тебе кардиналов, пользующихся особым доверием папы. Это известные тебе кардиналы Гиген, Марцелл, Александр, Селимиций, Герсон, Сикст, Телесофор, Аницет.
Гонорий прочитал буллу папы, снова свернул папирус с буллой в трубку и вернул кардиналу Давиду.
— Я жду приказаний, отец Давид, — строго и сухо произнёс он, склонив голову в знак послушания.
— Брат Гонорий, ты знаешь, что у меня есть право миловать и казнить любого члена католической церкви. И любой член католической церкви обязан исполнять мои приказы, как если бы они были изданы самим папой римским, — кардинал Давид смотрел в глаза кардиналу Гонорию. Тот не выдержал взгляда и отвёл свои глаза в сторону.
— Моя жизнь принадлежит тебе, отец Давид, — произнёс кардинал Гонорий и опустился перед кардиналом Давидом на колени, — да будет всё, что я совершу по твоему приказу, во славу нашего иудейского Бога Отца и его сына Мошеаха.
— А теперь дай мне клятву, что всё, что я тебе сейчас скажу, остаётся нашей общей тайной, и ни один иудей об этом не узнает, — кардинал Давид подошёл к стоящему на коленях Гонорию и возложил на его голову свои руки.
— Я клянусь! — полушёпотом проговорил Гонорий.
— Вот и ладненько, а теперь слушай меня. Ты избран мной по поручению папы Павла на выполнение ответственного задания для исполнения Божьего приговора. И исполнить ты его обязан, согласно данной тобой клятве, здесь и сегодня. Кардиналы Гиген, Марцелл, Александр, Селимиций, Герсон, Сикст, Телесофор, Аницет завтра не должны проснуться. Ты можешь привлечь для выполнения своей миссии сколько угодно преданных тебе лиц, при условии, что они ничего не должны знать из того, что я тебе сказал.
— У меня есть такие люди, отец Давид. И я знаю, что и как я должен сделать.
К вечеру во дворце кардинала Гонория появились все кардиналы, перечисленные в списке. Каждый из них приехал в сопровождении двух преданных молодых, дышащих силой и здоровьем, монахов.
Совещание состоялось в 2 часа вичирь.
Здесь стоит пояснить, что примерно 100 лет назад папа римский Пётр специальной буллой ввёл новое время на территории Римской империи. В сутках было установлено ровно 24 часа: 12 часов дня и 12 часов ночи. В каждом часе было определено 60 минут, а в каждой минуте — 60 секунд.
Однако во дворце кардинала Гонория все служащие жили и выполняли работы по календарю ассов. И хотя сам кардинал Гонорий время исчислял по новому, по распоряжению папы, но всем своим слугам разрешал, для удобства, пользоваться ассовским делением времени в сутках. «Чтобы не путались, пока не привыкнут», — объяснял он своё решение.
По окончании совещания был богатый пир, и всем кардиналам предложили много вкусных и редких блюд и без ограничения сладкого вина. Кардиналы пировали до часу ночи, после чего направились почивать в приготовленные для них комнаты.
Из‑за стола поднялся первым кардинал Давид. Проходя мимо кардинала Гонория, который во время трапезы ел и пил очень мало, кардинал Давид замедлил шаги и спросил:
— Готово?
— Всё готово! — кардинал Гонорий поднял вверх сжатую в кулак правую руку с большим пальцем вверх и резко развернул её большим пальцем вниз.
Кардинал Давид понял назначение жеста и, соединив ладони своих рук, прижал их к своей груди. Всё шло по плану. Это была последняя ночь несчастных кардиналов и, при необходимости, сопровождающих их монахов.
Кардинал Давид, на пиру много выпивший вина, заметно захмелел, однако без помощи монахов дошёл до своей комнаты и лёг спать. Но, несмотря на хмель, уснуть никак не мог. Лежал и чутко прислушивался к тому, что происходило во дворце.
Вопреки ожиданиям кардинала Давида, ночь во дворце спокойно не прошла. Около двух часов раздались крики, брань, причитания.
— Убили! — кричал чей‑то женский голос.
— Кардинала убили! — вторили мужские голоса.
Кардинал Давид быстро поднялся, самостоятельно оделся и вышел из комнаты. В конце коридора у комнаты кардинала Александра беспорядочно толпились слуги и монахи.
Кардинал Давид быстро подошёл к комнате кардинала Александра. Перед ним слуги и монахи послушно расступились. Кардинал Давид вошёл в комнату и с удивлением увидел три тела, лежащие на полу. Ближе к нему лежало мёртвое тело кардинала Гонория. В его груди торчал кинжал, клинок которого был полностью погружён в грудь кардинала. В двух шагах от него, с раскинутыми в стороны руками, лежало тело кардинала Александра. И в одном шаге от него лежало тело молодого монаха, прислуживавшего кардиналу Гонорию. Над телом молодого монаха склонилась неизвестно откуда взявшаяся монахиня и, никого не стесняясь, громко причитала.
— Кто мне может объяснить, что здесь произошло? — грозно спросил кардинал Давид.
— Я могу всё пояснить, — выдвинулся из толпы присутствующих молодой монах.
— Как тебя зовут? — спросил его кардинал Давид.
— Я — Ганс из Реймса, — ответил монах. — Служил кардиналу Гонорию.
— Уберите отсюда эту воющую бабу! — ни к кому конкретно не обращаясь, громко приказал кардинал Давид.
Тут же двое дюжих монахов, грубо, не обращая внимания на плач и вопли монахини, вытащили её из комнаты и куда‑то силой поволокли по коридору. Скоро крики монахини перестали быть слышны.
Кардинал Давид снова вошёл в комнату и сел на стул перед столиком.
— Ну, Ганс из Реймса, расскажи, что здесь произошло. Почему эти два кардинала мертвы?
Вошедший вслед за кардиналом Давидом монах Ганс, склонив голову в покорности, стал рассказывать, что он, как всегда, выполнял свои обязанности, прислуживая кардиналу Гонорию. По окончании пира кардинал дал ему указание помочь пьяным гостям‑кардиналам разойтись по местам своего опочивания. Однако у каждого из кардиналов были свои доверенные монахи, которые и сопровождали кардиналов до их комнат.
Он увидел, как из одной из комнат, предназначенных для кардиналов, вышел его знакомый монах, брат Питер, который, выполняя свои обязанности, разносил по комнатам кардиналов свежую смородинную воду. Питер направился в комнату кардинала Александра. Он последовал за ним.
Питер вошёл в комнату к кардиналу Александру и предложил ему воду. Кардинал попросил Питера налить ему воды в его кубок. В это время в комнату вошёл кардинал Гонорий и участливо спросил кардинала Александра, всё ли у него хорошо и не нуждается ли он в чём‑нибудь. Александр ответил, что всё хорошо, и отпил смородинной воды, сделав три глотка из своего бокала.
В это время монах Питер попытался уйти, но кардинал Гонорий его остановил, приказав ждать у открытой двери, а сам продолжил свой разговор с кардиналом Александром, что‑то ему говоря о планах завтрашнего дня, до которого почему‑то не всем дано будет дожить.
В это время монах Питер, стоя у открытой двери в коридоре, воспользовавшись тем, что кардиналы между собой разговаривают, незаметно для них налил себе полный бокал воды и быстро выпил. Когда Питер воду уже выпил, это питие заметил кардинал Гонорий и пришёл в ярость, говоря Питеру:
— Что ты себе позволяешь? Ты же убил себя, а ты мне ещё нужен!
В это время Питер схватился за горло и упал на пол. У него изо рта пошла пена и кровь. Питер громко захрипел, что он умирает.
Кардинал Гонорий крикнул в открытую дверь, чтобы кто‑нибудь вошёл и помог монаху Питеру. В это время в комнату вбежала монахиня и громко закричала:
— Убили! — и бросилась, причитая, на тело монаха Питера.
Кардинал Гонорий, поражённый появлением монахини и не понимая, откуда она взялась, замолчал и стал молча наблюдать за действиями плачущей монахини.
В это время неожиданно закричал кардинал Александр, что он плохо себя чувствует и не может дышать, и потребовал вызвать лекаря. Затем, с ужасом глядя на лежащего на полу монаха Питера, кардинал Александр громко закричал, что всё понял: кардинал Гонорий его отравил.
После этого, со словами «Так тебе это не пройдёт!», кардинал Александр молниеносно достал откуда‑то из‑за пояса кинжал и ударил им в грудь кардинала Гонория. Кардинал Александр был намного крупнее и сильнее кардинала Гонория, поэтому тот не смог защититься. Кардинал Гонорий, проговорив, что ему больно, рухнул на пол. А вслед за ним упал на пол и кардинал Александр, который задыхался; пена шла у него изо рта.
Всё произошло так быстро, что Ганс, напуганный происходящим, ничего не мог сделать и не успел защитить своего господина, кардинала Гонория.
— Ладно, иди, — кардинал Давид махнул рукой, разрешая монаху Гансу уйти.
Ганс послушно вышел за дверь, которая всё время оставалась открытой.
В это время к комнате кардинала Александра подбежала толпа из десятка монахов и слуг остальных кардиналов. Они громко кричали, что их господам‑кардиналам срочно нужен лекарь. Увидев в комнате сидящего на стуле кардинала Давида, монахи замолчали, ожидая его распоряжения.
Кардинал Давид медленно поднялся со стула и вышел в коридор.
— Ганс! — оглядевшись по сторонам, громко позвал он монаха.
— Я жду распоряжения, — откликнулся монах Ганс.
— Видимо, не ошибся в тебе кардинал Гонорий. Ганс, ты смышлёный. Обойди все комнаты и узнай, что реально с кардиналами. Пошли немедленно кого‑нибудь к кардинальскому лекарю. И ещё: сам лично посети графа. Скажи, что я приказываю ему, чтобы он этими странными смертями не занимался, что это внутреннее дело только церкви.
Да, подвинься ко мне — я тебе кое‑что скажу на ушко, — кардинал Давид взял рукой голову монаха Ганса и прижал её к себе так, чтобы ухо монаха оказалось перед его ртом, и прошептал:
— Если кто‑то из кардиналов ещё жив, то до восхода солнца никто из них не должен дожить.
После чего, оттолкнув от себя голову монаха Ганса, кардинал Давид громко, чтобы его слышали все, произнёс:
— Приор Ганс! В связи со смертью кардинала Гонория назначаю тебя временно исполняющим обязанности местного епископа. Организуй отпевание и все остальные требы по чину. Кардинальская казна в твоём распоряжении. Денег на похороны не жалеть. Если из других епархий приедут за телами, то забирать тела никому не препятствуй, но предупреди, чтобы вторые похороны были скромными и без лишнего шума. И предупреди всех слуг и всех монахов, чтобы они под страхом отлучения никому ничего не рассказывали.
В это время к дверям комнаты кардинала Александра подошли двое монахов: один по имени Трифон, служивший кардиналу Давиду, а второй — сопровождавший кардинала Гонория. Монах Трифон наклонился и, обращаясь к кардиналу Давиду, проговорил:
— Святой отец, я обошёл все комнаты и осмотрел лично все тела. Все кардиналы мертвы. Я в их смерти убедился лично. Ошибки быть не может.
Кардинал Давид посмотрел на своего монаха, потом снова заглянул в комнату, где лежали трое мертвецов, и, обращаясь к Трифону, громко произнёс:
— Божий приговор исполнен! Моя особая миссия окончена. Найди у графа для меня пролётку и пилота. Не дожидаясь утра, мы вылетаем в Византию.
Четыре месяца спустя. Город Туле. Держава Даария.
Центральный космический аэропорт города Туле был пустынным. Вайтмара из созвездия Мокоши свободно приземлилась без всякого местного сопровождения. Из раскрывшейся автоматически двери вайтмары вышли несколько человек, одетых в доспехи богатырей, среди которых выделялся ростом и статью один — в нём узнавался богатырь Трувор.
Прилетевшие прошли примерно сто саженей от вайтмары и остановились. Вайтмара бесшумно поднялась в воздух и исчезла.
Буквально через двадцать частей часа к группе прибывших на аэродром подлетела императорская просторная пролётка. Она плавно опустилась на каменную дорожку. Из открывшейся двери императорской пролётки вышли император Синеус и двое сопровождавших его магов — Ператрон и Спас.
Трувор со своими товарищами направился к пролётке. Трувор хотел обнять своего брата Синеуса, но тот отстранил его. Холодно были приняты все прибывшие с Трувором.
— Садитесь, друзья, быстрее — нам лететь ещё долго в Москву, — проговорил маг‑аристократ Спас и жестом пригласил всех в пролётку.
— Я слышал о наших здесь бедах, но их масштаб себе не представлял, — переступая порог пролётки, произнёс Трувор, обращаясь к магу Спасу.
Маг Спас ничего Трувору не ответил.
— Уже болезнь убила множество магов, — вмешался маг Ператрон. — Сменило мерность до 80 % всех царей, князей и королей. Потери повсеместно среди витязей и дружинников катастрофические. Среди ассов количество сменивших мерность пока не поддаётся подсчёту.
Главное, что всюду нарушены управленческие связи, поэтому мы, руководители Небесной империи ассов, достоверно не знаем, что происходит в Державах и царствах Держав. Полученные нами сведения о масштабах эпидемий мгновенно устаревают. Поэтому нами часто принимаются ошибочные решения, которые не столько помогают исправить положение дел на местах, сколько усугубляют ситуацию…
— Чего‑чего? Масштабы вы не знаете? — перебил Трувор мага Ператрона.
— Эпидемий, — откликнулся маг Ператрон. — Так наши волхвы обозначили болезнь и территории, ею охваченные. Явление совершенно новое, никогда ранее на Земле Гее не наблюдаемое.
— Откуда она, эта эпидемия, взялась? — спросил Трувор и тут же понял, что спросил что‑то неприличное: присутствующие в императорской пролётке замолчали и все как один уставились на него. Молчание продолжалось пять частей часа.
— Друзья, наш Трувор ещё многого не знает. Но нам некогда ждать — императору Миратору всё хуже и хуже. Летим же быстрее! — прервал молчание маг Ператрон.
Когда пролётка поднялась в воздух, богатырь Трувор и все прилетевшие с ним с удивлением наблюдали непонятную, но выразительную картину, которую раньше никто из них никогда не видел: во всех концах города Туле горели костры. Когда одни костры тухли, тут же, рядом, через некоторое время зажигались новые.
И на всём пути полёта к городу Москве они видели одну и ту же картину. Как только пролётка подлетала к посаду или селу, рядом с ними горели костры. Костры вокруг городов были видны издалека. Костры горели ярко, и их было много.
Во всех посёлках и посадах было пустынно. Редкие жители суетливо перемещались от дома к дому, и было понятно, что они опасаются общаться друг с другом. Когда эти люди замечали в небе пролётку, то начинали всеми средствами показывать, что они в беде и нуждаются в помощи.
— Мы ничем сейчас не можем им помочь, — обращаясь ко всем прилетевшим на вайтмаре, пояснил маг Спас. — Они должны подождать.
— Москва на подлёте, — через час объявил пилот пролётки. — Где будем садиться?
— Садись прямо у дворца императора, — ответил император Синеус.
— Хорошо, — откликнулся пилот.
Через двадцать частей часа, после облёта Москвы, щедро утопавшей в кострах, — по кругу два раза, — пилот посадил свою пролётку в большом императорском саду на специально оборудованную для приёма летающих аппаратов площадку.
Император Синеус, его брат Трувор и все остальные прибывшие с ними спутники, подавленные увиденным, молча вышли из пролётки.
— Что мне дальше делать? — спросил императора Синеуса пилот пролётки.
— Жди. Пока жди, — отозвался император Синеус.
Всех прибывших на посадочной площадке поджидали советник Ведагор и управляющая дворцом Милослава.
— Император Миратор и приближённые маги ждут вас, — пригласил советник Ведагор императора Синеуса и его брата Трувора. — Все остальные, прибывшие вместе с императором и Трувором, остаются в распоряжении советника императора Милославы. Я прошу, в целях соблюдения безопасности, выполнять все её распоряжения.
Ведагор двинулся в сторону дворца, расположившегося на Красном холме. За ним друг за другом шли император Синеус и Трувор. На вершине Красного холма они невольно остановились: им открылся вид на Москву.
Одиноко и необычно выделялся сохранившийся в неприкосновенности массив Священной Рощи с ансамблем Светилищ всем ста восьми Богам и Богиням. Вся площадь за Священной Рощей была усеяна кострами. Но что особенно их поразило — горели и отдельные здания.
Ведагор заметил, что его спутники остановились. Он повернулся к ним и сказал:
— В Москве полномасштабная эпидемия оспы. Смертность — стопроцентная. Каждый заболевший уже через две недели умирает. Принимаемые меры предосторожности не дают результатов. Заражаются всё новые и новые люди, причём количество заразившихся оспой всё время возрастает.
И что особенно страшно — гибнут маги, гибнут волшебники, гибнут ведуны и знахари. Гибнут как мужчины, так и женщины. Эпидемией оспы охвачено всё Валдайское раздолье. Наши маги ищут противоядие, но пока оно не найдено. Идёмте, нас ждут.
И советник Ведагор, император Синеус и Трувор продолжили свой путь в прежнем порядке.
Величественный дворец императора Державы Россия выглядел осиротело. Большинство окон выглядели нежилыми. Стражники из служебного народа стояли у входных дверей и выглядели так, что создавалось впечатление, будто ряженые мальчики заступили в караул. Даже восьмиметровый Ведагор рядом с ними казался великаном.
Дежурные стражники, подняв мечи, отдали честь входящим. Двери дворца были раскрыты и уже не закрывались. В вестибюле народу не было. Однако на лестнице стояла всем известная волшебница Валмарана и ожидала их.
От радости Трувор широко ей улыбнулся, но волшебница Валмарана не ответила на его радость от встречи взаимностью.
— Братья, следуйте за мной, — коротко произнесла Валмарана и пошла наверх.
Когда они поднялись на третий этаж, волшебница остановилась перед огромной дубовой дверью.
— Ждите здесь. Я прошу прощения, но должна вас предупредить: император смертельно болен. Он отдаёт последние распоряжения.
— Ну, наверное, присутствовать при отдаче императором Миратором последних распоряжений мы бы все могли. Мы ему ничем не можем помешать. А вот помочь — очень даже может быть, — ответил волшебнице Валмаране император Синеус.
Помолчав часть часа, волшебница Валмарана согласилась с предложением императора Синеуса.
— Хорошо. Следуйте за мной. Но помните: император болен заразной болезнью. Будьте предельно осторожны. Прошу всех свою личную защиту зарядить на максимум — так, чтобы ваша огненная защитная оболочка была всем видна.
После этого волшебница Валмарана подняла обе руки над головой, и все её спутники увидели, как она покрылась огненной оболочкой с головы до ног.
Император Синеус и богатырь Трувор повторили священное действие Валмараны. У советника Ведагора яркой оболочки не получилось.
— Великая волшебница Валмарана, — проговорил Ведагор, — ты знаешь, что я не обладаю магией в силе великих ассов. Но я уже много раз был рядом с императором и научился заботиться о своей безопасности. Я готов к встрече с императором Миратором.
— Хорошо, — произнесла волшебница Валмарана. — А где маги Спас и Ператрон?
Но ей никто из присутствующих не ответил.
— Понятно, — произнесла волшебница Валмарана. — Я дам распоряжение, чтобы их тоже пригласили.
Волшебница Валмарана три раза постучала в дверь. Дверь заскрипела и отворилась. За ней стояли два вооружённых стражника‑великана. Увидев волшебницу Валмарану, которая была по росту вровень с ними, они отступили, освобождая проход.
Волшебница Валмарана и три её спутника вошли в просторную комнату. В комнате было примерно пятнадцать мужчин, из которых только трое были ростом с полноценного асса.
— Это все оставшиеся в живых цари Державы Россия, — пояснила Валмарана. — Проходите и вставайте, как вам удобно.
Император Синеус прошёл к изголовью лежащего на кровати императора Миратора вместе с советником Ведагором. Трувор среди присутствующих заметил царя Шотландии Яртура и подошёл к нему. Царь Яртур, увидев Трувора, выразил удивление, но никаких иных эмоций — от радости встречи с другом — не последовало.
В наступившей тишине стал слышен голос императора Миратора:
— Друзья мои, каждый из вас обязан быть готовым править царством в полной изоляции — и от центра, и от соседей. Волшебные возможности наших магов и волшебников, волхвов и ведунов катастрофически уменьшаются. Да и их самих болезнь пожирает. Вся наша Земля Гея переполнена тёмной низкой энергией. Поэтому вы потеряете — и причём навсегда — силу боевых магов.
В распоряжении каждого из вас будут, в лучшем случае, только богатыри и витязи, но у них сегодня нет подобающего им оружия. Поэтому я приказываю вам: все силы бросить на то, чтобы при первой же возможности строить большие кузницы для обработки металлов — в первую очередь стали.
Дайте задание своим людям обыскать все уголки ваших царств: найти все склады готового металла, найти все залежи металлических руд и начать добывать их, плавить из руд металл и в кузнях готовить орудия защиты. В первую очередь — мечи, копья, стрелы.
Рудокоп, кузнец, плавильщик руды — сегодня для вас главные профессии, обеспечивающие существование нашего народа ассов. У вас очень мало времени.
Пока идёт эпидемия чумы и оспы, вы можете быть уверенными, что наш злейший враг посягать на ваши царства не будет. Но как только эпидемия кончится, полчища крестоносцев, как прожорливая саранча, набросятся на вас. И горе тем из вас, у кого не будет подготовлено и вооружено тысячи воинов, вооружённых стальными мечами, палицами, топорами, пиками, луками и стрелами. А ещё лучше, если таких вооружённых с ног до головы воинов будет пять тысяч.
Друзья мои, берегите Священные Рощи. Пока есть Священные Рощи со Светилищами наших светлых Богов, воинский дух наших воинов будет высок — и они будут практически непобедимы.
— Ни при каких обстоятельствах не воюйте друг с другом. И не переманивайте воинов и кузнецов друг у друга. Не повторяйте ошибки наших предков. Не роднитесь с ворогами даже ради самого выгодного и заманчивого мира. В конечном итоге этот мир вам окажется хуже поражения.
И ещё запомните: теперь не будет работать варновая система. Следовательно, у всех у вас будет нарушена система кадрового отбора.
Наши жители, спасаясь от болезней, снимаются с родных мест и с детьми и родителями бегут туда, где, по их понятиям, нет эпидемии — куда она не дошла. Разобраться в таких условиях, кто к какой варне относится и в каком деле должен быть использован, будет невозможно.
Единственным критерием различения людей между собой будут их ум и приобретённые навыки по профессии. Вместо правды и справедливости, на которую люди по прежней привычке будут рассчитывать, на первое место выйдут грубая физическая сила и вооружение. Кто физически сильнее и у кого есть меч или топор, тот и будет всегда прав.
Цена людской жизни упадёт низко. Грабежи и убийства станут нормой повседневной жизни. Мужчины в сёлах и посадах, насколько мне известно, уже поголовно начали вооружаться. Излишки оружия вы обязаны у народа изымать.
Следовательно, каждый из вас должен находить в своём царстве и объединять вокруг себя всевозможных умельцев и хорошо обученных воинов. И помните: всегда в ваших царствах могут появиться те, кто, сумев вооружиться, считает себя более достойным править царством, чем вы. Проявите слабость — будете обречены на смерть.
Но тут главное — не дать себе перешагнуть нравственную черту, чтобы вынужденное временное массовое насилие не сделалось для вас самым простым и надёжным способом управления.
И не забывайте обычаи и традиции своих предков…
А, я вижу здесь рядом со мной моего императора Синеуса и его знаменитого брата Трувора. Наши Боги услышали мои молитвы.
В зале среди присутствующих царей прошло оживление. Послышались возгласы удивления и радости.
— Народные вожди моих царств, — император Миратор возвысил свой голос, — вы здесь все, кто остался жив и готов нести ответственность за своё царство. Вас мало, но вы — всё, что осталось от Державы России. И именно через вас и от вас может начаться возрождение и новой Державы, новой России.
Я нашёл для нас нового императора. Вот он — богатырь Трувор. Я прошу императора Синеуса использовать свои полномочия диктатора и назначить сегодня нового императора Державы Россия.
Народные вожди моих царств, к вам обращаюсь я, император Миратор, и в свой предсмертный час честно спрашиваю вас: кто из вас в себе чувствует силу и уверенность, что сможет заменить меня в этой должности и стать императором Державы Россия? За которого я должен просить нашего императора Синеуса?
Если такой есть, то пусть сейчас встанет и всем открыто скажет: «Я готов взвалить на свои плечи ответственность за Державу Россия. Я прошу назначить меня императором Державы Россия».
Среди присутствующих царей снова прошло движение.
Реагируя на это оживление, император Миратор обратился к волшебнице Валмаране:
— Милая и добрая волшебница Валмарана, скажи мне честно: есть ли у меня время жизни до завтрашнего дня?
— Нет, твоё императорское величество, нет у тебя возможности дожить до завтрашнего утра, — глухо прозвучал голос волшебницы Валмараны. — Всё, что ты считаешь нужным решить, ты должен решить именно сегодня.
— Ну вот, мои народные вожди моих царств. Я хотел было дать вам время подумать. Но этого времени нет у меня. Следовательно, этого времени нет и у вас.
Итак, надо решать немедленно: кто из вас готов предложить свою кандидатуру на должность императора Державы Россия? Это надо сделать сейчас — либо больше никогда не упоминать о своих претензиях занять трон императора.
Если есть среди вас такие, то я заклинаю вас — встаньте сейчас. Я считаю до десяти. Раз, два, три, четыре…
Однако и после того, как император Миратор произнёс «десять», никто из царей, находящихся в комнате, не встал.
— Тогда я прошу тебя, мой император Синеус, освободи меня, умирающего императора Миратора, от должности императора и одновременно назначь на эту должность императора Державы Россия своего брата Трувора. На мой взгляд, он среди присутствующих — самый достойный.
Император Синеус вышел вперёд и произнёс:
— Все слышали слова императора Миратора? Если среди вас есть хотя бы один, кто с ним не согласен, подайте немедленно голос. Как и ваш император Миратор, я считаю до десяти.
Однако после того, как император Небесной империи ассов Синеус произнёс «десять», никто из присутствующих царей и магов не заявил вслух о своём несогласии.
Тогда император великой Небесной империи ассов Синеус поднял над собой правую руку. И всем было видно, что в руках у него сверкал символ его императорской власти — Держава: золотой жёлтый шар, украшенный драгоценными редкими камнями синего цвета, символизирующий великий могущественный человеческий ум, имеющий право на этом основании занимать высшую власть.
Император Синеус поднял левую руку. И все увидели, что у него в левой руке зажат второй символ императорской власти — скипетр: золотой жезл, щедро украшенный драгоценными камнями красного цвета, символизирующий силу и право применять эту силу по своему усмотрению лицу, обладающему скипетром.
Небольшое отступление.
Верные своей традиции опротестовывать порядки, заведённые ассами в их Небесной империи, будущие победители — католики‑иудеи, а затем христиане, установившие на всей Земле Гее своё господство, — почти сразу же изменили цвета камней на державе и скипетре и поменяли руки, в которых эти символы новые монархи имели право публично держать. Державу католики обязали монархов держать в левой руке, а скипетр — в правой.
В наступившей тишине император Небесной империи ассов Синеус торжественно произнёс:
— Властью, данной мне Богами и народом ассов, я, император великой Небесной империи ассов Синеус, освобождаю от должности императора Державы Россия великого мага и великого богатыря Миратора. С этой минуты ты, Миратор, свободен от забот и больше не несёшь ответственности за Державу Россия.
Помолчав минуту в полной тишине, Синеус снова поднял над головой державу и скипетр императора и торжественно произнёс:
— Властью, данной мне Богами и народом ассов, я, император великой Небесной империи ассов Синеус, назначаю на должность императора Державы Россия великого мага и великого богатыря Трувора. С этой минуты ты, Трувор, принимаешь на свои плечи всю ответственность за Державу Россия и великий народ ассов.
Снова помолчав, Синеус вновь воздел символы власти и провозгласил:
— Император Державы Россия Трувор, наступил торжественный миг принесения присяги на верность Державе Россия, великой Небесной империи ассов и всему народу ассов.
Богатырь Трувор, потрясённый тем, что произошло, вышел вперёд и поднял руку, но император великой Небесной империи ассов Синеус резко и непреклонно остановил его:
— Император Державы Россия Трувор, я напоминаю: сын народа ассов, верный заветам и конам великих Богов и своим великим предкам, принимая все обстоятельства, при которых произошло назначение тебя на должность императора Державы Россия, ты не имеешь права отказаться от чести и ответственности, которые пали на твои плечи. Ты обязан служить там и в той должности в соответствии с желанием твоего народа ассов и твоего императора великой Небесной империи ассов Синеуса. Понял ли ты меня, богатырь и император Державы Россия Трувор?
— Да, — тихо ответил своему старшему брату Синеусу его младший брат Трувор.
— Тогда произноси торжественную клятву, которую ты обязан произнести при вступлении в должность, повторяя её за мной.
Трувор послушно встал на то место, которое ему указал император Синеус, и стал слово в слово повторять текст клятвы вслед за императором великой Небесной империи ассов Синеусом.
Когда текст клятвы был произнесён, император Синеус торжественно вручил своему брату Трувору символы справедливости и силы — державу и скипетр, правда, меньшего размера, почти в два раза, чем были у императора великой Небесной империи ассов.
Трувор, держа в руках символы императорской власти, которые ещё вчера безраздельно принадлежали лежащему на постели Миратору, посмотрел на него и увидел, как из глаз бывшего императора текут крупные слёзы.
Сердце Трувора дрогнуло, и он, обращаясь к волшебнице Валмаране, спросил:
— Можно ли мне поцеловать бывшего императора Миратора?
— Нет, это невозможно, — мгновенно ответила волшебница Валмарана. — Миратор болен, и болезнь его опасна и заразна.
— У меня мощная индивидуальная энергетическая защита. Мне никакие тёмные энергии не страшны, — возразил ей император Трувор.
— Император Миратор тоже так думал. Тоже говорил, что у него сверхсильная индивидуальная энергетическая защита. И вот результат — лежит при смерти.
Вдруг, неожиданно для всех, в комнату зашёл великий маг Спас. Он подошёл к волшебнице Валмаране и спросил:
— Мудрая Валмарана, насколько сильна индивидуальная защита у Трувора? Что она может выдержать, а что нет?
— Я не знаю. Но большинство применённых индивидуальных защит волхвам не помогли. И маги, и волшебники, её применявшие, заболевали и умирали, — волшебница Валмарана с удивлением смотрела на мага Спаса, не понимая, чего он хочет.
— Были ли случаи, когда индивидуальная энергетическая защита помогла? И применившие её маги остались здоровыми? — снова спросил маг Спас.
— Были и такие. Я, например, уже полмесяца как прибыла в Москву. И мне пришлось соприкасаться с сотнями и даже тысячами заразных умерших. Только я знаю, что моя защита чёрную магию и чёрную энергию удержит и не позволит нанести моему здоровью ущерб, — волшебница Валмарана поднялась во весь рост, желая показать всем, какая у неё сильная энергетическая защита.
— Так у меня энергетическая защита такая же, — воскликнул император Трувор.
— А, пожалуй, что так, — согласился с ним маг Спас.
— Как хотите. Но за последствия я ответственности не несу, — волшебница Валмарана демонстративно отошла немного в сторону, давая возможность императору Трувору подойти к постели Миратора.
Император Державы Россия Трувор медленно, слегка торжественно прошёл мимо волшебницы Валмараны и подошёл к изголовью Миратора. Император Синеус подвинулся тоже немного в сторону, освобождая место своему младшему брату, не понимая смысла происходящего.
Великий Трувор встал на его место и оказался непосредственно рядом с головой Миратора, густо покрытой сыпью, которая местами уже стала темнеть. Трувор почувствовал холодок, пробежавший у него между лопатками, и испытал лёгкое чувство страха, но быстро подавил его.
— Мой император, — услышал он голос Миратора, — я всё слышал и считаю твоё желание ребячеством. Я шестьсот лет живу на Земле Гее, последние сто лет исполнял обязанности императора Державы Россия. Мне не страшно умирать, тем более что великие вожди моего Рода меня уже ждут. Ты, Трувор, сегодня — надежда, причём последняя надежда нашей Державы Россия. Ты не имеешь права рисковать.
— Великий маг и волшебник Миратор, — произнёс, наклоняясь к нему Трувор, — ты лучше меня знаешь, что когда ты император Державы, то не всегда то, что в глазах твоего окружения и народа является недопустимым поступком, является таковым на самом деле. Поэтому позволь мне, как твоему правопреемнику на троне Державы Россия, попросить тебя об одолжении.
Мой брат, император Небесной империи ассов Синеус, вручил мне символы моей власти — скипетр и державу. Они сейчас при мне. Я прошу тебя, великий Миратор, прими от меня их. Я хочу получить эти символы непосредственно из твоих рук. Это важно, чтобы в это тревожное время каждый асс и каждый русич Державы Россия знал, что державу и скипетр я получил именно из твоих рук.
После этих слов Трувор ловким движением рук достал из‑под накидки скипетр и державу и положил их на постель больного Миратора.
Бывший император Державы, умирающий маг Миратор, вдруг неожиданно для всех поднялся и сел на кровати.
— Что ты делаешь?! — раздался крик волшебницы Валмараны. — Немедленно снова ложись в постель!
Миратор, не обращая внимания на возглас волшебницы Валмараны, взял в свои руки державу и скипетр, дрожащими от напряжения руками поднял их над головой и затем протянул их императору Трувору.
Трувор с поклоном принял от Миратора императорские символы, а затем обнял его и крепко поцеловал в губы.
И опять в полной тишине раздалось восклицание волшебницы Валмараны:
— А‑А‑А!
Миратор сам освободился от объятий Трувора, поправил свою подушку и лёг в постель, укрывшись покрывалом.
— Друзья мои, — произнёс бледный, с трясущимися из‑за болезни руками Миратор, — это всё, что я могу для вас всех сделать. Моя жизнь окончена. Больше мне в мире Яви делать нечего.
После этих слов голова Миратора запрокинулась назад, и все услышали глухой, идущий из горла звук, вызываемый потоком исходящего воздуха.
Все присутствующие сразу поняли, что произошло. Все стояли в жутком молчании. И только великая волшебница Валмарана подошла к постели с телом Миратора, лёгким движением руки закрыла ему глаза, после чего торжественно произнесла:
— Великий маг и волшебник Миратор умер!
Через два часа после смерти великого Миратора, чтобы не мешать поднявшейся во дворце суете, связанной с организацией похорон и совершения обряда Крады, император Державы Россия Трувор и его друг, царь Шотландского царства Яртур, сидели на балконе императорского дворца и смотрели на широкую панораму столицы Москвы, покрытую со всех сторон кострами.
— Обрати внимание: больше половины костров, на которых сжигаются тела умерших москвичей, проходят даже без участия волхвов. Их не хватает. Я разговаривал с Ведагором — он говорит, в Москве осталась только треть жителей от былого числа. Подавляющее их число — малыши, то есть ассы ростом до трёх метров.
Ведагор именем императора Миратора запретил всем москвичам, без исключения, покидать город, чтобы не распространять эпидемию оспы на те территории царств, где этой болезни нет. Но малодушные, малорослые жители, несмотря на все разъяснения волхвов и магов, тайком собирают самое необходимое, бросают своих пожилых родителей и малолетних детей и бегут в леса.
Дружинники их ловят, и кого поймают — возвращают в Москву. Но возвращённых мало. Местность вокруг Москвы покрыта лесом; вокруг на сотни вёрст — много болот, звериных троп и охотничьих засад. Ведагор говорит, что возвращают только каждого десятого из беглецов.
Я тебе, Трувор, советую установить самый жёсткий карантин. Нарушителей карантина подвергать битью палками и выставлять раздетыми к позорному столбу. Эти меры наказания чрезвычайные, но вынужденные… Малодушные жители никаким словесным увещеваниям — когда вопрос стоит о его жизни и жизни его близких — внимать не будут.
— Ты у себя такие ограничения ввёл? — император Трувор с интересом посмотрел на своего друга.
— Ввёл, но не все. У меня в царстве пока нет ни одного случая заболевания.
— Расскажи мне, дружище Яртур, что произошло с императором Миратором?
— Ты, наверное, ещё не знаешь. Наши маги, правда слишком поздно, установили, что источником появления болезней являются склянки с благовонной водичкой, которую раздавала у меня в Эдинбурге твоя жена Пандора.
Болезнь проявилась как‑то сразу и повсеместно — во всех царствах Державы Россия и частично в Державе Ассия. Сначала заболевали только великие ассы, затем болезни распространились на средний служилый народ — от пяти до восьми метров ростом, а потом и на рабочий малорослый люд.
Там, где появлялись заболевшие и первые умершие, народ сначала недоумевал, почему маги бессильны, а затем начиналась паника.
Когда в Державе Россия у нас началась эпидемия, все воины и жители Римской католической империи организованно покинули Европу и переселились в Африку и Малую Азию. Но болезнь пришла и к ним.
И ты представляешь, что стали делать иудеи и их кардиналы? Они каждый населённый посёлок или городок, где обнаруживалось заболевание, окружали войсками и убивали всех жителей без разбора. Строения сжигали, тела убитых сжигали.
Некоторые города, где обнаруживалась такая болезнь, закрывали ворота и, не желая подвергать себя убийству, не пускали к себе крестоносцев. Но последние штурмом брали города и убивали всех жителей, а все постройки сжигали или разрушали.
— А что с царством Порта‑Галльская и царством Севилья в испанских землях? — император Трувор с интересом слушал своего друга.
— Эти земли были во власти католиков. Думаю, что там тоже, как и везде: жителей режут, а всё остальное жгут.
— Так что произошло с Миратором?
— А вот об этом спроси лучше советника Ведагора, — царь Яртур ответил императору Трувору, увидев вышедшего на террасу советника. — Он теперь твой служащий. Он тебе всё и расскажет.
— Я могу быть чем‑нибудь полезен, мой император? — услышав последние слова царя Яртура, обратился к Трувору советник Ведагор.
— Я прошу тебя, мудрый Ведагор, расскажи новому императору о трагедии семьи императора Миратора и его последних днях, — царь Яртур подвинулся, уступая место советнику Ведагору. — А то мой друг ничего не знает. Он только сегодня прибыл на Землю Гея.
— Когда Трувор прибыл, мне хорошо известно. Что же касается семьи императора Миратора, то такую трагедию переживают огромное число семей в Державе Россия.
Ваша жена, мой император, перед отлётом в город Туле заехала в гости к императрице Владилене и подарила ей ароматные духи. Владилена в это время, по настоянию своего мужа, уже отправила на родину — в созвездие Мокоша — всех детей. А сама осталась.
Естественно, императрица Владилена поделилась легендарными духами со всеми, с кем имела возможность поделиться, в первую очередь — с женой московского царя и ведущими сановниками Московского царства.
Через три месяца в Москве был обнаружен первый заболевший оспой. Это была жена московского царя Анастасия. К ней собрались все известные маги‑лекари. Её посетила и императрица Владилена.
Через неделю все, кто посетил больную, тоже заболели. Ещё через неделю Анастасия умерла. Ещё через неделю стало ясно, что все, кто служил в царском дворце Московского царя, заболели оспой.
Заболела оспой и императрица Владилена. И опять к ней собрались все известные маги и лекари — которые все заразились и скоро умерли.
Императора Миратора в это время в Москве не было. Он был в Реймсе, где также началась эпидемия — но не оспы, а чумы. Это когда на теле выступает не сыпь, как при оспе, а чёрные волдыри.
— Когда стало известно, что все болезни — из‑за благовоний твоей жены Пандоры, ко мне подошла расторопная Милослава и сказала, что у неё остались ещё два пузырька от благовоний Пандоры.
Я ей рассказал, что от оспы погибла вся царская семья итальянского царя Людоведа. Причём у него погибли все дети и жена. Он не стал отправлять своих детей и жену к родичам в созвездие Мокоша. Сам Людовед, убитый горем, умер у меня на руках. Почему я тогда не заразился — сам не знаю. Видимо, повезло.
Мне и Милославе среди этого половодья горя и смертей не хотелось жить. Милослава предложила заразить себя и умереть. Я с ней согласился. Мы пошли в её покои и выпили по небольшому глотку жидкости из склянок. После этого мы пошли к императору Миратору, прибывшему из Галлии.
В Галлии свирепствовала повсеместно эпидемия чумы. Люди умирали тысячами. Трупы лежали на улицах, и убирать их было некому. Кругом царила паника. Лекари не знали, как эти болезни лечить. Маги были бессильны.
Император Миратор был зол и растерян. Окружавшие его советники, маги и волшебники обнаруживали полную неспособность осознать масштаб опасности и найти способы лечения болезни.
Мы с Милославой рассказали императору Миратору о склянках Пандоры. Милослава принесла склянки с собой. В это время во дворе дворца жгли костры: умерших среди слуг, бояр, магов и витязей было уже много, и всех их надо было предать обряду Крада.
Император Миратор отобрал у Милославы склянки с жидкостями Пандоры, сам лично вылил жидкости из двух склянок в костёр и сжёг бумаги, которые прилагались к этим склянкам, а сами склянки разбил. Нас с Милославой император прогнал из дворца.
Мы с Милославой, плача и проклинаю свою судьбу, ушли.
Прошло две недели, а признаков болезни у нас с Милославой не было — хотя все, кто заразился одновременно с нами, уже умерли.
Мы снова пошли к императору Миратору. Он принимать нас не захотел. Но к нам спустился маг Ператрон. Мы ему всё рассказали. Он схватился за голову и сказал нам, что это было противоядие — и что нам с Милославой опасность заболеть чумой или оспой больше не грозит.
Маг Ператрон привёл нас с Милославой к императору и рассказал ему о наличии у нас защиты от заразных болезней. За это время умерла Владилена.
Но нам повезло: из Державы Ассии прибыла волшебница Валмарана. Она навела порядок. Она собрала вокруг себя магов, у которых была сильная личная энергетическая защита и которые не могли заразиться.
Однако император Миратор упустил возможность воспользоваться такой защитой, заболел и скоро слёг.
И тут приехали вы.
— Благодарю, мудрый Ведагор. Можешь быть свободным.
Советник Ведагор склонил голову и спросил:
— Кому передать дела?
— Я не так выразился, — испугался сказанному император Трувор. — Я прошу тебя остаться при мне советником — или на любой другой должности. На любой. Скажешь, в каких полномочиях ты нуждаешься — я тебе их предоставлю.
— Объяви всем служащим дворца, что все они обязаны продолжать трудиться на своих должностях. Скоро я всех соберу, и мы поговорим о том, что нам вместе делать.
Император Трувор обнял советника Ведагора и крепко, несмотря на разницу в росте, прижал к себе.
— Да, ещё, милый Ведагор, чуть не забыл: срочно собери ко мне всех магов, кого только можешь вызвать. Попроси прибыть лучших магов из Державы Даарии и Державы Пальмиры. Будем все вместе искать способы, как можно победить болезни.
