(шуточная зарисовка)
Жил на свете нелюдим,
Нехочуха‑Никодим.
Он и так и сяк старался,
Но никогда не улыбался.
Смотрит букой, бровки сдвинув,
Словно горстку съел калины.
Братья кличут погулять,
Но его не докричать…
С детства был он мрачный мальчик,
Всем грозил, согнувши пальчик:
«Вы не смейтесь, не шутите,
На меня вы не смотрите!
Не хочу я слышать песен,
Мне ваш юмор неуместен!
Не хочу с вами играть,
Не хочу вам помогать,
Разводить костры для празднеств
И плясать до темноты…
Стог метать, дрова пилить,
С ведром по воду ходить…
Не хочу кататься с горки —
Я останусь на пригорке.
Как вы все мне надоели
Вашим смехом и весельем!
Прочь пошли! Давай дорогу!» —
Крикнул он и был таков…
Ребятня с утра в приволье —
Пляски, песни льются в поле…
День чудесный настаёт,
Солнце радость всем несёт!
Никодим решил промяться,
До леска быстрей добраться,
Чтоб в тени берёз и липок
Избежать чужих улыбок…
Вот идёт он сквозь чащобу,
Удаляясь понемногу
От дворовой ребятни.
Ну зачем ему они?..
Вдруг нежданно‑негаданно
На пеньке сидит дедок,
С виду милый и румяный,
Ростом будет чуть с вершок.
Что‑то бодро вынимает
Из котомочки своей,
В рот неспешно отправляет,
Прибаутки источает
И смеётся всё бойчей!
Никодим к нему подходит:
«Ты чего расселся тут?
Перегородил дорогу…» —
И взялся рукой за прут.
Но дедок не унывает,
Знать, ему не в первый раз
Встретиться в глуши средь леса
С тем, кто в грусти и печали,
И в унынии погряз…
«Погоди, малец, присядь‑ка,
Потолкуем со мной едва.
На меня ты не серчай‑де,
А услышь мои слова…
Ведь негоже быть в печали и тоске —
Ты ж одинок…
Чай, ребята тебя звали
Поиграть… Но ты убёг…
Ты рождён для лучшей доли,
Оглянись вокруг скорей!
Вот лесок, там луг, там поле…
Всех красот не перечесть!
Коль научишься улыбку
Ты дарить своим друзьям,
Сам ведь станешь вмиг счастливей —
Ты хмурён не по годам…»
«Что пристал, давай проходу!
Кто ты? И к чему вопрос?»
«Я — никто…, сижу в тиши тут…
Ну а ты чего серчаешь?
Это ж вовсе не допрос…»
Ухмыльнулся дед в бородку,
Глазом хитрым подмигнул,
Расстегнул свою котомку
И рукой туда нырнул…
Вынул сладкую пастилку
И мальчонке протянул:
«Ты прими сей дар чудесный!
Откусив, стишок скажи,
Чем тебе приятен лес сей,
Чем друзья тебе важны…»
Призадумался немного
Никодим: «А что, рискну!
Дед забавный, спору нету».
И ручонку протянул.
Дед, не мешкая, пастилку
Положил и слез с пенька:
«Я начну, а ты продолжи:
„Как же жизнь моя горька…“»
Никодим куснул пастилку,
Лоб нахмурил, бровки свёл,
Почесал себе затылок
И торжественно изрёк:
«Жизнь горька — да что за глупость!
Разве время есть грустить?
Коли средь лесной дубравы
Дед весёлый и лукавый
На пенёчке вон сидит…»
И зашёлся чистым смехом
От стихов своих впервой.
Дед довольно ухмыльнулся
И опять повёл рукой:
«Прочь пошли друзья‑подруги!
Не желаю я вас знать».
Никодим не растерялся:
«А давайте все играть!
Иль в лапту, иль в догонялки —
Всё одно, как отдыхать!»
Дед: «Отстань, мне не до смеха…»
«Нам не избежать проказ!
Расступись, печаль‑злодейка!
Скука — это не про нас!»
Так неспешно свечерело…
Наигравшись от души,
Никодим простился с дедом
И в дорогу поспешил…
Рассказать про то, как в чаще
Чудака он повстречал,
Как смеялся, ел пастилку,
Рифму с ходу рифмовал.
Что теперь печаль и скука
Не родня ему совсем,
Что отныне громким смехом
Он готов встречать друзей!
И мораль проста сей сказки:
Отвечай добром добру,
Не хандри, будь мил и ласков
Всем, пришедшим ко двору.
Отвечай на шутку шуткой
И стремись не унывать.
Жизнь — прекрасная наука,
Если смысл её понять!
