Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая
Не такой 3. Гл.18 / Не такой 3. Гл.19
Я вновь шёл тем же самым путём, что и день назад. Изредка отрывая взгляд от земли и поднимая голову, чтобы взглянуть на парящего впереди фуггера, я всё время думал об инопланетянине. О его одновременно и развитой, и отсталой, в каком-то смысле, цивилизации. В моей голове беспорядочно вертелись фразы из моего разговора с Номом, произнесённые нараспев. Потом вдруг отчётливо вспомнился короткий сон, приснившийся этой ночью. Пребывая на инопланетном модуле, я, в захлестнувшем меня потоке эмоций, про него сразу позабыл. Теперь же передо мной была привычная картина знакомой мне тайги, напряжение, в котором я пребывал, спало, и я вновь отчётливо вспомнил ту красивую девочку, которую уже видел в одном из своих предыдущих снов. Этой ночью она опять посетила меня в моём сновидении. Она была чем-то расстроена, почему-то злилась на меня и что-то говорила, говорила… Что именно она мне пыталась доказать, я не запомнил. Зато хорошо запомнилась недовольная гримаса на её кукольном личике и последние слова, произнесённые в порыве ярости. “Повезло тебе, Витенька, что ты не сдох вместе с лётчиком и кагэбистом, — выплёвывала она мне в лицо слова. — А я так старалась, так надеялась, что ты, наконец-то, навсегда исчезнешь из моей жизни…” Странная она, конечно, какая-то… Я прекрасно понимал, что это всего лишь сон, но настроение немного испортилось.
Чёрная птица вновь открыла для меня коридор времени, значительно сократив путь к цели. Это было очень кстати, так как к концу дня пошёл сильный дождь, и я промок, что называется, до нитки. Тем не менее, несмотря на непогоду, я прибавил темп. Фуггер, заметив, что я начал приближаться, тоже немного ускорился, и мы к окончанию следующего дня добрались до избы шаманки. Я махнул птице на прощание рукой, не сомневаясь, что Ном сейчас наблюдает за мной сквозь её единственный глаз, и вошёл в избу.
— Явился… — привычно невозмутимо проскрипела старуха безо всяких эмоций, просто констатируя факт. Казалось, будто я вовсе не пропадал неизвестно где почти три дня, а просто выходил на улицу по нужде. Агияна сидела за своим столиком, чуть заметно раскачиваясь взад-вперёд. Во рту шаманки дымила трубка, а её глаза были устремлены в какую-то невидимую точку на стене. Когда я вошёл, она даже не повернулась в мою сторону.
— Добрый вечер, бабушка Агияна, — ответил я. В отличие от неё, я почему-то реально соскучился и по ней, и по этой уютной избушке, приютившей меня почти на полгода. Даже вонючий дым от трубки шаманки сейчас мне показался вовсе не противным, а приятным и родным.
— Тебе больше незачем прятаться у меня, — неспешно потягивая трубку, огорошила меня шаманка.
— Это как?! — удивился я.
— Очень просто… тебе больше ничего не угрожает.
— Что-то произошло за время моего отсутствия?
— Только что я разговаривала с Духами, и они сказали мне, что Агды покарал злого человека, который приехал в наши края, чтобы убить тебя и Кутыкана.
“Выходит, что не одному мне нужно, чтобы дядя Ваня покинул этот мир. Может быть, это какой-то борец с оборотнями? Ладно Иван Савельевич, но чем же я ему помешал?” — так подумал я, а вслух сказал:
— И что же мне теперь делать?
— Теперь ты можешь идти в посёлок.
— А там что? Чего я буду делать в посёлке?
Слова Агияны застали меня врасплох. С одной стороны мне было интересно увидеть новых людей, о которых я ничего не знаю, и побывать в посёлке, которого я, возможно, никогда в жизни не видел… Однако было немного боязно да и жалко расставаться с этим, полюбившимся мне, уголком тайги, скрытым чарами шаманки от людских глаз.
— Тоже, что и другие люди — жить, — ответила на мой вопрос старуха. — Тебе нужно возвращаться к нормальной жизни. Здесь тебе не место. Найдёшь в Марьяване милиционера по фамилии Давонов, там его всякий знает. Скажешь ему, что ты из погибшего самолёта. Будет спрашивать: где ты до этого времени пропадал, так и говори — жил у Агияны.
Старуха вдруг закашлялась. Откашлявшись и вытерев своей сморщенной ладошкой выступившие из глаз слёзы, она продолжила:
— Он свяжется с кем нужно и придумает, как отправить тебя домой. Домой-то хочется? — шаманка, наконец, посмотрела в мою сторону, а я понял, что этот её кашель был лишь ширмой для того, чтобы скрыть от меня слёзы, накатившие от предчувствия скорого расставания со мной. У меня тоже защемило сердце. Ведь так получилось, что, из-за потери памяти, ближе и роднее её, этой маленькой старой эвенкийки, у меня на данный момент больше не было ни одного человека. Если бы не Агияна да дядя Ваня, то вряд ли я бы выжил зимой в тайге.
— Не знаю, — честно ответил я. Ведь, действительно, как можно куда-то хотеть, если не имеешь ни малейшего представления о мире.
— Есть хочешь? — по привычке поинтересовалась шаманка.
Я отрицательно покачал головой и пошёл в другую комнату, чтобы прилечь на свою лежанку. Спать не хотелось из-за накопившейся за день энергии, а вот ногам нужно было дать отдохнуть. Я лежал в темноте, а мои мысли вновь вернулись к дяде Ване. Словно наяву я увидел его светлые добрые глаза, его мощное тело, в котором, как оказалось, жила сущность хищника, и не мог себе представить, как я смогу его убить. “Что ж, — уже в который раз сказал я себе, — ради жизни человека, пусть и не совсем такого, как все, стоит пожертвовать своей памятью. Ну и что, что я никого не буду помнить. Так даже интереснее будет. Вновь со всеми познакомлюсь, как в первый раз. Может, даже с кем-то заново подружусь… Родителей, правда, жалко. Им особенно будет обидно, что родной сын их не помнит. А может, у меня вовсе и нет родителей? — промелькнула в голове спасительная мысль. — Тогда и печалиться будет некому… ”
Так вот размышляя о том, да о сём, я не заметил, как уснул. Утро встретило меня густым туманом. Ноги мои за ночь хорошо отдохнули, поэтому я с удовольствием сделал, уже ставшую привычной, пробежку вокруг дома. Правда, из-за густого тумана приходилось бежать почти вслепую. Однако дорога мне была хорошо знакома, и я наматывал круг за кругом, пока не столкнулся с внезапно вынырнувшим из тумана дядей Ваней.
— Стой, сорванец! — шутливо прикрикнул он, поймав меня в свои большие и крепкие ладони. — Так же и зашибить ненароком можно.
— Здравствуйте! — весело ответил я, и вдруг, вспомнив слова инопланетянина, вмиг посерьёзнел.
Иван не обратил внимания на смену моего настроения и спросил:
— Энекэ Агияна дома?
— Дома, — подтвердил я.
— А я, вот, пришёл попрощаться.
— Почему? — удивился я.
Дядя Ваня грустно улыбнулся и, ничего не ответив, направился к избе. Я поспешил за ним. Поздоровавшись со старухой, Иван присел на своё привычное место и сообщил, что собирается уезжать из этих мест. Шаманка внимательно взглянула на гостя и сказала почти то же, что и мне:
— Тебе нечего бояться, Кутыкан. Агды наказал того, кто за тобой приходил.
— Вы ошибаетесь… Здесь я уже никогда не буду в безопасности. Будет лучше, если я уеду куда-нибудь подальше из этих мест.
— Как знаешь… — не стала возражать старуха. — Только скажи, — она пристально посмотрела в глаза мужчине, — моё лечение тебе помогло?
— Вы знаете, энекэ Агияна, я не могу вам сказать наверняка. Иногда я словно теряю память, — Иван кинул взгляд в мою сторону и, вновь повернувшись к шаманке, опустил взгляд в пол, словно чувствуя за собой какую-то вину. — Я внезапно теряю сознание, а когда прихожу в себя, то не знаю, что со мной происходило в то время, когда я был без чувств. Часто после таких вот провалов я обнаруживал, что на моих руках была кровь.
Иван замолчал, а я замер у дверей, переводя взгляд со старухи на мужчину.
— Что ж, — нарушила затянувшееся молчание Агияна, — поступай как знаешь… Только у меня к тебе будет просьба. — Иван вскинул голову и вопросительно посмотрел на неё. — Отведи Дэгиндэра в Марьявану.
— Но вы же говорили, что ему угрожает какая-то опасность…
— Ему тоже уже ничего не угрожает. Отведи его к Давонову, он придумает как переправить мальчишку на Большую землю.
— Хорошо, — ответил Иван и, взглянув на меня, добавил:
— Собирайся, летающий мальчик.
Собирать мне, собственно, было и нечего. Не буду же я надевать валенки и прочие тёплые вещи, в которые был одет зимой. Тащить их в руках тоже не было никакой охоты. Тепло попрощавшись со старой шаманкой и поблагодарив её за гостеприимство и лечение, мы с дядей Ваней тронулись в путь. И вновь нас окружала необъятная тайга с её деревьями, холмами, ручьями и скалистыми утёсами. Из-за густого тумана, который растаял только ближе к полудню, мне приходилось идти за моим проводником почти вплотную. Когда туман стал понемногу редеть, дядя Ваня начал время от времени останавливаться, срезая ножом какую-то траву или срывая какие-то ягоды. Первым делом всё, что находил съестного, он протягивал мне и только после моего отказа принимался жевать, продолжая путь. Мы практически не разговаривали. Каждый был занят своими мыслями. Первое время мне очень хотелось проверить утверждения Нома о том, что я тоже могу читать чужие мысли. Вот только каждый раз меня что-то останавливало. Какой-то внутренний цензор мне говорил строгое “Нет”, и я в очередной раз старался отогнать от себя это искушение. Единственное видение, которое я каким-то образом, помимо своей воли, считал из подсознания моего спутника, было о том, что во время тех самых провалов памяти, о которых дядя Ваня говорил шаманке, он бродил по лесу и убивал мелкую дичь. Чтобы удовлетворить потребность в живой плоти, он её частично съедал, отчего руки потом были измазаны кровью. Возможно, это как-то сдерживало его от более опасной жажды убийства людей.
Оказалось, бабушка Агияна жила не так и далеко от посёлка. Солнце ещё только начало клониться к горизонту, а мы с дядей Ваней уже подошли к Марьяване. Тайга осталась позади, а вдали, в лучах солнца, блестела река Подкаменная Тунгуска, делая в этом месте крутой изгиб. Иван остановился, а я, задрав вверх голову, вопросительно взглянул в его грустные глаза.
— Мне в село идти несподручно, — немного смутившись, пробормотал он. — Я тебе объясню, где находится администрация, а там с тобой уже разберутся…
— Кутыкан, ты кого это привёл? — раздался издалека незнакомый мужской голос, и мы вместе с провожатым резко обернулись.
К нам на лошади подъезжал человек в милицейской форме.
— Чёрт! Как некстати… — тихо выругался Иван, но, тут же улыбнувшись, громко сказал: — А я, вот, Игнат Витальевич, как раз к вам иду. Мальчонку, вот, потерявшегося привёл.
Всадник подъехал ближе и неуклюже слез с лошади. Это был грузный мужчина с выпирающим брюшком.
— Какого ещё мальчонку? — удивился милиционер, окинув меня настороженным взглядом. — У нас, вроде бы, никто не терялся, да и не знаю я его. А я всех Марьяванских пацанов знаю.
— Так это же тот, что зимой на самолёте летел, и которого тогда не нашли, — пояснил Иван.
— Иди ты?! — искренне удивился Давонов. Я так понял, что это был именно он, и это о нём мне говорила шаманка. Милиционер, будто какую-то невиданную доселе диковинку, начал рассматривать меня ещё внимательней, мне казалось, что он сейчас начнёт меня ещё и ощупывать.
— И где же ты его отыскал? — Давонов перевёл всё ещё удивлённый взгляд на Ивана.
— Так Тимофей Иванович меня к Агияне послал за растиркой, спину у него что-то прихватило, а у неё — малец, оказывается, живёт.
Я слушал и не понимал, зачем дядя Иван врёт милиционеру. Но когда тот вновь вопросительно взглянул в мою сторону, я на всякий случай кивнул, подтверждая слова моего спасителя.
— Вот дела… — всё ещё не мог прийти в себя от такого известия Давонов. — Что же мне теперь с ним делать-то?
— Ну, вы тут, Игнат Витальевич, разбирайтесь, а я побегу. Мне ещё растирку Тимофею Ивановичу отнести нужно, а то что-то расхворался старик…
— Давай, беги. Привет ему передавай.
— Обязательно, — ответил Иван, уже быстро шагая в сторону леса.
Я с грустью смотрел ему вслед: на его широкую спину, на твёрдую и уверенную походку, и каким-то внутренним чувством понимал, что мы с ним больше никогда не увидимся.
— Как тебя хоть зовут? — обратился ко мне милиционер, прервав мои тяжёлые размышления.
— Я не помню, — почти не соврал я. — Я, когда в самолёте упал, то потерял память.
— Ох, горе-то какое, — запричитал Давонов. — Ладно, что ж, пойдём, будем думать, куда тебя на первое время пристроить.
Он взял стоящую рядом лошадь за уздечку, но тут его кто-то окликнул.
— Игнат Витальевич, это что же за мальчик такой с вами? Родственник приехал? — к нам подошёл худощавый мужчина в соломенной шляпе, на которой была закреплена противомоскитная сетка.
— Вы не поверите, Владимир Степанович… Это тот самый мальчонка с самолёта, упавшего зимой в тайге. Мы ведь думали, что его зверь задрал, а он вот, пожалуйста, живой и невредимый.
— Не может быть! — всплеснул руками Владимир Степанович. — И правда, чудо… И куда вы его теперь?
— Да вот, думаю… Нужно, пока с райцентром свяжусь, да пока всё утрясётся, где-то его приютить. Я бы у себя, конечно, но вы же знаете моё положение…
— Так давайте ко мне, — воскликнул худощавый дядька. — У меня в доме места ещё на десятерых хватит.
Оба мужчины уставились на меня, а Давонов с некоторым сомнением спросил:
— А вы горячительного не будете принимать? А то ведь…
— Что вы, — перебил его Владимир Степанович, — я разве ж не понимаю… Вы уж меня за алкоголика пропащего не держите.
— Ну хорошо, договорились, — милиционер повернулся ко мне. — Это вот наш сельский учитель, Владимир Степанович Каверкин. Очень хороший человек. Поживёшь пока у него?
Я так и не понял, это он меня спрашивал или принял за меня решение? Вообще-то, мне этот Каверкин сразу почему-то не понравился. Красноватый нос, сутуловатая спина. Он явно вёл не очень здоровый образ жизни. Но время уже шло к вечеру, так что показывать своё необоснованное недовольство и ждать, пока найдётся другое жильё, было бы глупо. Я кивнул.
— А как тебя зовут? — учитель попытался взять меня за руку, но я, решив проявить самостоятельность, спрятал её за спину, и сам пошёл с ним рядом.
— Я не помню, — ещё раз повторил я фразу, которая, по моим ощущениям, будет для меня основной на ближайшие годы.
— То есть как не помнишь? — удивился Каверкин, а я, вздохнув, продолжил повествование:
— Когда упал самолёт…
Так вот переговариваясь, мы и подошли к дому учителя. По дороге он рассказал, что очень интересуется Тунгусским метеоритом и что сейчас как раз возвращается из очередной экспедиции. Я вновь вспомнил Нома и его защиту от посторонних глаз. Пока инопланетянин жив, никто не сможет разгадать его тайну. Да и после его смерти, пожалуй, тоже. Я скептически скривил губы. Учитель, увлечённый рассказом, не обратил внимания на мою ухмылку.
Дом у него, действительно, был просторный, хотя обстановка — не очень богатая. Старая, если не сказать древняя, мебель, простенькие занавески на окнах. Зато в доме учителя имелась отдельная комната с большим и тоже древним диваном. Видимо, она предназначалась именно для гостей. Включив в прихожей свет, Каверкин снял с себя плащ и шляпу и, повесив их на вешалку, не разуваясь, прошёл дальше в дом. Я, осмотревшись вокруг, последовал за ним следом. Когда я вошёл на кухню, мужчина уже надел на себя очки в массивной тёмной оправе. Мне почему-то подумалось, что он сейчас похож на какого-то учёного, хотя, как выглядят эти самые учёные, я, конечно же, тоже не помнил.
— Сейчас поджарим картошечки, — жизнерадостно заявил Владимир Степанович, потирая руки и направляясь к висевшему на стене умывальнику. — У меня ещё грибочки солёненькие припасены. Загуляем…
— Вы насчёт меня не беспокойтесь. Я совсем не голоден, — поспешил сообщить я. Было бы глупо объяснять человеку, который явно не верит ни в Бога, ни в Дьявола, то есть материалисту до мозга костей, что я вполне могу обходиться вовсе без еды.
— Меня бабушка Агияна очень плотно покормила перед тем как идти, а по пути я ещё съел бутерброд с олениной, — соврал я.
— Жаль, — промолвил учитель, и его энтузиазм сразу угас. — А я думал, посидим сейчас по-семейному… Поболтаем…
— Вы извините, но я лучше бы немного отдохнул, — устало произнёс я.
— Да-да, конечно, — засуетился Владимир Степанович. Он бросил на стол тряпку, о которую вытирал руки, и которая, видимо, служила у него полотенцем, и направился в другую комнату. Я последовал за ним.
— Вот, пожалуйста, располагайся, — он щёлкнул выключателем и указал рукой на диван. — Ты уж извини, но баньку я завтра приготовлю. Сегодня уже поздновато… — он многозначительно взглянул на наручные часы. — А ты, значит, у Агияны жил?
Я молча кивнул и присел на диван. Скрипнули старые пружины. Я улыбнулся. По сравнению с лежанкой Агияны, это было просто царское ложе.
— Ты уж извини, малыш, — обратился ко мне Каверкин, доставая из комода одеяло и небольшую подушку, — но простыней и прочих постельных принадлежностей у меня нет.
— Ничего, я привык, — ответил ему я.
— Тогда спокойной ночи! — сказал учитель и вышел, прикрыв за собой дверь.
— Спокойной ночи!
Интересно, как меня встретят там, где я раньше жил? — размышлял я, укладываясь головой на подушку. Подушка оказалась очень мягкой, и, не исключено, что была набита пухом. Моя голова сразу по самые уши погрузилась в неё, ощущая приятное тепло. Какое-то время я лежал с открытыми глазами, глядя в сумрак ночи. Я слышал, как стучал на кухне посудой Владимир Степанович, как шкворчала, жарясь на сковороде, картошка. А потом моё сознание затуманилось, и я погрузился в приятный и безмятежный сон.
Сколько я так проспал, я не знал. Что меня разбудило, я тоже долго не мог понять, лёжа на диване и прислушиваясь к своим ощущениям. Вдруг за дверью послышался негромкий цокот по деревянному полу. Точно так же цокал своими когтями Топтун в доме у шаманки. Только у него когти были ещё маленькими, и звук был более тихий. Здесь же… “Но откуда в доме у учителя взрослый медведь? — подумал я. — Он мне о нём ничего не говорил… Не успел? А может, он просто забыл закрыть входную дверь, и лесной зверь теперь забрался в дом… Нужно как-то предупредить Владимира Степановича”. Я присел на край дивана, оглядываясь по сторонам и ища глазами какой-нибудь предмет, чтобы можно было подать сигнал учителю. Как назло, комната была почти пуста и кроме старенького шкафа, комода да пары книжных полок в ней ничего не оказалось. На всякий случай я потихоньку слез с дивана и, присев прямо на пол, быстро натянул свои унты. Нужно сказать, что сделал я это вовремя, так как дверь вдруг с грохотом распахнулась, и в проёме я увидел совсем даже не медведя. Глядя на горящие злостью глаза неизвестного мне существа, заросшего мелкой щетиной и закрывающего своей тушей почти весь проём двери, я почему-то сразу понял, кто передо мной стоит. Я не сомневался, что это и есть тот самый оборотень, о котором я столько раз слышал в гостях у шаманки. И это был вовсе не дядя Ваня. Его бы я узнал в любом облике.
Монстр немного сутулился и, скорее всего, напоминал моего знакомого инопланетянина, только у этого существа вид был намного более устрашающим. Существо шумно вдыхало и выдыхало воздух, и его ноздри раздувались и сужались, точно клапана какого-то насоса. Изо рта монстра на пол капала слюна, а из горла исходило тошнотворное зловоние. Кто именно превратился в это чудовище, я тоже не сомневался. Его осанка и болтающиеся на одном ухе уже знакомые мне очки говорили сами за себя. Меня вдруг осенила мысль, что это именно учитель, бродя по тайге, попал в ловушку, поставленную фуггером Нома, и теперь так же, как и Иван, превращался в чудовище.
Монстр метнул взгляд в сторону пустого дивана и недовольно рыкнул. Я же, сидя на полу, притаился и не дышал. Где-то в глубине души я надеялся, что чудовище меня всё же не заметит. Естественно, мои надежды не оправдались. Монстр так же, как и я, а может даже лучше, ориентировался в темноте. Он дёрнул головой, сбрасывая с волосатого уха ненужные ему стекляшки, и сделал шаг в сторону. Послышался хруст стекла и пластмассы — большая и уродливая нога с длинными когтями, упирающимися в пол, наступила на очки. Увидев меня, монстр довольно оскалился, обнажая огромные белые клыки, и протянул в мою сторону волосатую руку.
— Сегодня у меня будет шикарный ужин, — прочёл я мысли в голове бывшего учителя. В этот момент мне уже было не до соблюдения каких-либо норм приличия и этики, и я без зазрения совести залез к нему в голову. — Давно я такой молоденькой кровушки не пил, — мысленно ликовало чудовище. — Тот пацан в лесу тоже был неплох, но этот, как мне кажется, будет ещё вкуснее.
— А вот хрен тебе, — послал я мысленный ответ монстру, и тот меня явно услышал.
Он злобно зарычал и, больше не теряя времени на разговоры, с быстротой кошки прыгнул в мою сторону. Я же, легко прочитав его намерения, тоже не растерялся и молниеносно взлетел под самый потолок. Звонко щёлкнули челюсти, как раз в том самом месте, где секунду назад были мои ноги. Не ожидая такого подвоха, чудовище проехало мордой по полу и гулко стукнулось головой о шкаф. Но монстр был настроен очень решительно и не желал упускать возможности полакомиться молоденькой человечинкой. Быстро развернувшись, он пробежался взглядом по комнате и увидел меня, парящего в воздухе. Вначале он немного удивился, но потолки в доме были не слишком высокие, поэтому чудовище поняло, что ему не составит большого труда оттуда меня достать. Монстр выставил вперёд правую лапу и выпустил большущие, словно кинжалы, когти. Зависая в воздухе, у меня было мало возможности для манёвров, я ведь не пчела и не птица, и крыльев у меня нет. Поэтому я быстро опустился на пол и, чуть присогнув ноги, приготовился к очередному нападению.
Пока хозяин дома, стоя с противоположной стороны дивана, готовился к прыжку, я вдруг почувствовал какое-то жжение в моей правой ладони. Бросив на руку беглый взгляд, я увидел растущий в центре ладони огненный шар. Не на шутку испугавшись, я сильно тряхнул рукой, и шар, легко отделившись от моего тела, со свистом полетел в сторону монстра. Тот испуганно шарахнулся в бок, но огненный сгусток всё же зацепил его плечо. По комнате разлился запах горелой шерсти и палёного мяса. Монстр взвыл от боли, а шар, отскочив от его тела, ударился в стену и рассыпался на множество сверкающих искр. Теперь, вдобавок к предыдущим запахам, в помещении появился ещё один — запах тлеющих тряпок.
Получив болезненный удар, чудовище ничуть не присмирело. Скорее даже наоборот — его глаза ещё больше налились кровью, а из горла вырвался грозный рык. Взмахом руки он, словно игрушку, с лёгкостью отбросил в сторону довольно массивный диван. Раздался звон бьющегося стекла и треск сломанного дерева. В одном из окон зияла дыра.
Теперь меня с чудовищем разделяли лишь несколько метров пустого пространства комнаты. Я не стал ждать, пока бывший учитель в очередной раз бросится на меня, а уже вполне осознанно, сформировав в руке ещё один огненный шар, со всей силы метнул в него. Но на этот раз монстр оказался более проворным. Если мой первый шар оказался неожиданностью не только для него, но даже и для меня, то теперь монстр прекрасно видел, как появился в моей руке новый Эш (так я решил называть мои огненные энергетические шары). Чудовище легко могло бы уйти от удара, если бы мой Эш тоже не был с сюрпризом. Как оказалось, шар летел не просто по заданной моей рукой траектории, а следовал за потоком моих мыслей, то есть именно туда, куда изначально я задумал попасть. Поэтому, даже несмотря на то, что монстр успел развернуть корпус, пытаясь пропустить огненный сгусток мимо себя, тот, изменив траекторию полёта, всё равно с сильным треском врезался ему в грудь. Бросок получился то что надо. Огонь прожёг в теле монстра большущую дыру, и, застряв внутри грудной клетки, продолжал там гореть, выжигая всё вокруг. Зрелище и запахи, распространяющиеся по комнате, были не для слабонервных. Сквозь огромную дыру в теле, освещённую пылающим в груди огнём, я видел как дымят, поджариваясь, точно на костре, печень и другие органы чудовища, а оно, видимо, получив болевой шок, ещё и обгадилось. С разинутой пастью и ужасом в глазах бывший учитель замер на месте. В таком положении он простоял, наверное, секунд десять, после чего у монстра подогнулись колени, и он всей своей массой рухнул на пол. Падая, он ухватился за верёвку с занавеской на уцелевшем окне, и та упала прямо на голову чудовища.
Я с облегчением вздохнул. В носу щипало от запахов горелого мяса, шерсти и тлеющей ткани, а в горле ощущался комок слизи, который я никак не мог проглотить. Решив побыстрее выбраться на воздух, я развернулся в сторону двери, но тут чудовище вновь ожило. Оно сорвало с морды занавеску, подняло голову с затуманенными от боли глазами и медленно поползло ко мне.
— Чёрт, когда же ты подохнешь? — выругался я, отскакивая в сторону.
Вдруг комната озарилась ярким огнём. Это вспыхнула какая-то тряпка или одежда, до сих пор медленно тлеющая от попавших в неё искр. Я хотел было подойти к ней, чтобы затоптать огонь, пока он ещё не разгорелся очень сильно, но на моём пути находилось до сих пор живое чудовище. Как он мог в таком состоянии ещё жить, я понять не мог, да, собственно, мне и некогда было об этом сейчас задумываться. Монстр сделал последний отчаянный рывок, в надежде достать своего убийцу, и выбросил вперёд руку. Его острые когти-кинжалы просвистели всего в нескольких сантиметрах от моей ноги.
— Да и хрен с тобой, — прошептал я пересохшим от волнения горлом, снова взмывая вверх. — Сам помрёшь.
Приземлившись у самой двери комнаты, я ещё раз взглянул на бывшего учителя. Наши взгляды встретились. В глазах монстра было столько боли и отчаяния, что я не смог выдержать этот взгляд и, отвернувшись, поспешил к выходу. Спасать дом от огня было уже бесполезно. Конечно, будь у меня в руках брандспойт, подключённый к источнику воды, или хотя бы огнетушитель, я бы успел ещё что-то сделать. Но в доме ничего такого не было, а я был обычным семилетним мальчишкой, не имеющим каких-либо специальных навыков тушения пожара. Выйдя из дома, я отошёл в сторонку и стал наблюдать, как языки пламени завоёвывают всё большую территорию. Вскоре огонь начал вырываться в окна, стёкла которых лопались и рассыпались от большой температуры. С разных сторон послышались голоса: “Пожар! Пожар!” Вокруг начали собираться и суетиться люди, толкая меня с разных сторон. Глядя на огонь, я даже не заметил, что уже начало светать.
— Мальчик, отойди в сторонку, не мешай, — прикрикнул на меня какой-то мужчина в светлой рубахе и с ведром в руке.
Но я продолжал стоять, словно заворожённый, неотрывно глядя на пылающий дом, не в силах сдвинуться с места. Подъехала пожарная машина. Пожарники с заспанными лицами, подчиняясь команде старшего по званию, начали разматывать шланги. Меня всё же оттеснили к самому забору. Раздался грохот рухнувшей крыши, и во все стороны, будто фейерверк, полетели искры и горящие угли. Пожарные уже начали заливать прилегающую к дому территорию водой, чтобы огонь не перекинулся на соседние дома.
— Витя! — вдруг услышал я показавшийся мне знакомым женский голос. — Витя Петренко!
Я оглянулся. Сквозь собравшуюся за забором толпу зевак ко мне пробиралась маленькая хрупкая женщина.
— Наталья Сергеевна? — удивился я. — Как вы здесь оказались?
Копылова, наконец, пробилась ко мне и, схватив меня за плечи, принялась рассматривать со всех сторон.
— Витенька, дорогой, где же ты пропадал? Если бы ты знал, как ты нас всех напугал… — женщина обняла меня и принялась целовать в лоб, в щёки… Мне даже стало неловко, потому что люди, прибежавшие поглазеть на пожар, теперь начали обращать внимание на нас.
— Всё в порядке, — попытался я успокоить Наталью Сергеевну. — Как видите, я жив-здоров. Вы сами или ещё кто-то из нашего отдела приехал? — спросил я, и, вдруг, меня осенило: “Да я же всё вспомнил! Всё, как сказал Ном — убил монстра и вспомнил!”
— Сама, Витенька, сама, — Копылова всё никак не могла мною налюбоваться.
К нам подошёл какой-то мужчина в шляпе и, явно с какой-то претензией, начал что-то выговаривать женщине на незнакомом мне языке.
— Да идите вы, — отмахнулась та от него. — Не видите, Витя нашёлся!
— О! — удивлённо произнёс иностранец, и, смутившись, отошёл в сторону.
— Так это и есть тот самый Дэгиндэр? — спросил, подошедший к нам, старый эвенк.
— Не знаю, Тимофей Иванович, что вы имеете в виду, — возразила Копылова. — Это наш Витя, который потерялся ещё зимой.
— Так я и говорю, — улыбнулся старик, — мальчик, летающий, как птица.
КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ
