Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая / Не такой. Книга третья
Не такой 4. Глава 10 / Не такой 4. Глава 11
Город Светловск, май 1972 года.
Стоя в квартире одного из самоубийц, я на миг застыл на месте. Разинув пасть, на меня не мигая смотрело огромное змееобразное существо с длинным толстым телом, покрытым зеленоватой чешуёй. Чешуя поблёскивала на свету, будто её смазали каким-то растительным маслом. Возможно, это была его естественная природная смазка, выделяемая какими-то железами. Чудовище стояло на толстых маленьких лапах, согнув передние, словно суслик. Оно было раза в полтора выше меня ростом, а для устойчивости опиралось о пол длинным, как у крокодила, хвостом. Огромные глаза монстра с узкими вертикальными зрачками пожирали меня враждебным взглядом. По привычке принюхавшись, я не ощутил никакого запаха. Конечно же, это было не материальное существо, а лишь фантом неизвестного мне чудовища. Я, конечно, надеялся найти в этой квартире остатки какого-либо энергетического следа, но не ожидал, что он сохранится так хорошо. Можно было только догадываться о том, что чувствовал неподготовленный к таким вещам жилец, если даже мне было немножечко жутковато.
Однако видение долго не просуществовало. Уже через несколько секунд тело монстра начало бледнеть и терять свои чёткие очертания. А спустя ещё немного времени, страшное явление и вовсе исчезло. Я глубоко вздохнул и задержал дыхание, чтобы немного успокоить разошедшееся в груди сердце. Всё же мне не каждый день приходится наблюдать подобное.
— Витя, ну что там у тебя? — послышался из прихожей голос Серёгина. Он заглянул в гостиную, где находился я, и, видимо, заметив на моём лице растерянность, с тревогой в голосе спросил:
— У тебя всё в порядке?
— Да, Ке… — от волнения я чуть было не проговорился и не назвал друга настоящим именем. Конечно, кроме Копыловой никто этого не услышал бы, но впредь нужно было быть более осторожным. — Да, Андрей Андреевич, всё нормально, — тут же поправился я, полностью обуздав свои эмоции.
— Что-то выяснил? — в свою очередь поинтересовалась Наталья, также соблюдая осторожность, входя вслед за Кешей.
— Думаю, что кое-что прояснил, — неопределённо ответил я. Мужчина и женщина молча уставились на меня, ожидая продолжения моего рассказа, но я не торопился им сразу всё выкладывать. — Чтобы конкретно определиться, нужно съездить ко второму самоубийце, — заявил я в ответ на их взгляды.
— Ну, хорошо, согласился Серёгин. Здесь тебе больше ничего не нужно посмотреть?
— Нет.
— Точно? Может, в других комнатах?
— Нет, — ещё более уверенно повторил я.
— Ладно. — Иннокентий тоже, как и я до этого, выглянул на балкон, после чего запер балконную дверь и, повернувшись ко мне, добавил: — Только к Павлюченко придётся заглянуть чуть позже. Его жена днём на работе, придёт домой только около шести вечера… Сам понимаешь, туда мы так вот без спроса зайти не можем.
— Годится, — согласился я.
— Куда тогда вас отвезти?
— Давайте в гостиницу, — ответила Копылова. — Папа уже, наверное, вернулся от дяди Кости. Ой, — вдруг спохватилась она, — он же приглашал нас сегодня в гости.
Женщина вопросительно взглянула на Серёгина. Тот пожал плечами и перевёл взгляд на меня.
— У меня есть встречное предложение, — заявил я. — Так как я всё равно ничего не ем, а там, по идее, будет много вкусностей, то мы с Андреем Андреевичем лучше прогуляемся в гости к жене Павлюченко. Не хочу в стотысячный раз объяснять, что мне ничего не хочется есть. Да и время терять тоже не резон.
— Не переживай, дядя Костя не такой, он не будет приставать, — начала меня уговаривать Наталья, но потом вдруг смолкла и после небольшой паузы добавила: — Вот только, пожалуй, тётя Света… Она уж точно не отпустит, пока её угощения не отведаешь.
— Ну вот! Значит, решено! — радостно воскликнул я. — Вы с Сергеем Кузьмичём в одни гости, мы с Андрей Андреевичем — в другие гости… То есть к другим гостям… — я растерянно взглянул на своих сопровождающих. Они переглянулись и прыснули смехом. Я тоже улыбнулся (русский язык не такая простая штука, как некоторые думают), и мы направились к выходу.
Вечером, как и договаривались, Кеша отвёз Копыловых на дачу к полковнику Трошину, а потом мы с ним поехали к вдове Геннадия Павлюченко. Поднявшись на четвёртый этаж пятиэтажного дома, мой друг нажал кнопку звонка. Вскоре дверь отворилась, и на пороге нас встретила полненькая молодая женщина лет тридцати, с чёрной косынкой на голове. Круглое лицо, грустные карие глаза, маленький курносый нос. Если бы не большая чёрная родинка над правым глазом, то вполне можно было бы сказать, что она довольно симпатичная. «Даже не спросила ничего, прежде чем открывать», — с укоризной подумал я. Однако, тут же ощутив весь спектр депрессивных эмоций, исходящих от хозяйки квартиры, я понял, почему она ведёт себя так неосторожно. Серёгин показал своё удостоверение и представился. Женщина бросила на корочку безразличный взгляд и пропустила нас в квартиру.
— Вы по поводу моего мужа? — поинтересовалась она, запирая дверь. Голос у женщины оказался довольно приятным. — Так милиция уже была… Я всё, что знала, им рассказала… Они сказали, что это обычное самоубийство…
— Елена Степановна, вас ведь так зовут? — обратился к вдове Иннокентий. Та кивнула. — Дело в том, что мне поручили более детально разобраться в том, что здесь произошло. Если вы не возражаете, то мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.
Женщина вновь кивнула, но потом у неё, видимо, появилось какое-то сомнение, и она вопросительно посмотрела на меня. Серёгин сразу понял, что именно смущало хозяйку квартиры и, сделав немного смущённое лицо, поспешил объяснить:
— Видите ли, это мой племянник. Приехал погостить, а оставить не с кем. Вот, приходится таскать его с собой.
Елену, пребывающую сейчас в депрессивном состоянии и не способную на глубокий анализ, видимо, такой ответ вполне удовлетворил, и она больше не обращала на меня никакого внимания. Меня же это вполне устраивало, так как я, от самой двери, приступил к сканированию помещения.
— Может, чаю выпьете? — спросила хозяйка безо всякого энтузиазма.
— Нет, спасибо, — отозвался Кеша, — мы буквально на несколько минут. Если вы не возражаете, то я хотел бы осмотреть место, где это произошло.
Я заметил, что мой друг деликатно старается не произносить вслух такие слова как «убийство», «смерть»…
— Да, пожалуйста, — не стала возражать Елена Павлюченко, указав рукой куда-то вглубь квартиры.
Она провела нас в одну из трёх комнат. Здесь стоял письменный стол, шкаф с книгами, диван… По всей видимости, это была комната их ребёнка, так как на стене висели фотографии киноартистов, вырезанные из разных журналов.
— Вот здесь я его и нашла, — с грустью в голосе произнесла Елена, уставившись глазами в пол.
— У вас есть дети? — спросил Иннокентий, хотя в папке с материалами о самоубийцах, с которыми я ознакомился, были собраны все данные, какие только имелись в распоряжении КГБ.
— Дочь. Одиннадцать лет.
— А где она сейчас?
— После… — Елена запнулась. Она достала из кармана халата носовой платок и вытерла выступившие на глазах слёзы. — Извините, — чуть слышно произнесла она. — Катя сейчас живёт у моих родителей. После всего, что произошло, она не может здесь ночевать. Говорит… Говорит, что ей каждую ночь снятся змеи…
Когда я услышал это, меня словно кипятком обдало. Очень уж знакомыми для меня были сны, в которых присутствовали эти мерзкие рептилии. К сожалению, из-за того, что квартира была жилой, я не смог ощутить энергию фантома и тем более увидеть его так явственно, как в прошлый раз. Квартира Самохина после его смерти пустовала, а в этой — ежедневное присутствие хозяйки напрочь стёрло все тонкие энергии, оставшиеся от созданного кем-то призрака. Однако, дочка погибшего капитана госбезопасности, видимо, обладала неплохой чувствительностью, поэтому и видела во снах змееподобное чудовище, которое наблюдал перед смертью и её отец. Некоторые дети, особенно в маленьком возрасте, способны видеть то, чего не видят взрослые.
— Скажите, а вы не замечали за супругом, перед тем как он… какие-нибудь странности? — спросил Серёгин.
— Так что там замечать… — вздохнула Елена Павлюченко, — это заметила не только я, но и все окружающие тоже.
— И дочь?
— Катя в первую очередь… Я с работы обычно прихожу уставшая, сразу хватаюсь за домашние дела… Катя мне и сказала тогда, что с отцом что-то неладное творится.
— Тогда, это когда? — переспросил Кеша.
Женщина немного задумалась, а потом сказала:
— Приблизительно, за неделю до его смерти.
— И в чём это выражалось, дочка объяснила?
— Она сказала, что Гена её сильно испугал. Да вы присаживайтесь, — Елена указала рукой на диван. — Катя, как обычно, пришла со школы, пошла на кухню. Там был Гена… В руке у него был нож. Лицо красное, глаза бешеные… Увидев дочку, замахнулся на неё. Катя закричала, а он будто проснулся… Извини, говорит… Нож бросил и ушёл в ванную… Держал голову под холодной водой, как всегда это делал по утрам, когда перепьёт вечером.
— Он много пил? — ухватился за эту мысль Серёгин.
— Нет, что вы… Гена пил очень мало. Так, по праздникам, ну иногда с друзьями по работе… Потому, может, и похмелье для него было очень неприятным.
— У него было много друзей?
— Я бы не сказала… Последнее время он всё больше с Аркашей общался.
— Аркаша, это Лисицын? — уточнил Иннокентий. Женщина кивнула. Серёгин меня уже немного просветил о сотрудниках своего отдела. Я знал, что капитан Лисицын тоже у них работал, однако, по своей природе, как объяснял мне мой друг, был менее цепким, что ли. Если Самохин и Павлюченко были людьми дотошными и, как говорили сослуживцы, въедливыми, то Аркадий Лисицын смотрел на вещи более поверхностно. Даже смерть своих товарищей, с одним из которых он, вроде бы, дружил, казалось, его не слишком омрачила. Да и версию о самоубийстве он воспринял почему-то как вполне обыденное событие. — А скажите, такие вот случаи с ножом ещё повторялись? — продолжил расспрашивать Серёгин.
— Нет. С ножом он больше ни на меня, ни на дочь не бросался, просто он стал более замкнутым… Разговаривал мало, больше молчал и был поглощён какими-то своими мыслями.
— А с вами Геннадий не делился тем, что именно его беспокоит?
— Нет, что вы… Он и раньше был молчуном, слова из него не вытащишь, а тогда вообще словно и не слышал, что я ему говорила… Я с ним разговариваю, а он сидит, кивает… А я же вижу, что он меня абсолютно не слышит.
— Елена Степановна, а у вашего мужа было оружие, или, может быть, он приносил с работы? — задал очередной вопрос Иннокентий.
— Вы имеете в виду пистолет? Нет, я никогда его у него не видела.
Мы с Кешей не стали присаживаться на диван, поэтому хозяйка тоже осталась стоять, облокотившись спиной об угол книжного шкафа. Я бегло пробежал глазами по полкам и ничего интересного, во всяком случае для себя, там не нашёл. Обычные советские книги, которые вполне можно было купить в любом книжном магазине.
— Ну а в тот день, когда произошёл несчастный случай?
— Что? — о чём-то задумавшись, не поняла вопроса хозяйка квартиры.
— Я говорю, в тот день, когда произошло несчастье, выходит, ваш муж всё-таки принёс пистолет с работы? — попытался уточнить Серёгин.
— Я не знаю… Наверное… Хорошо, что в тот день Катя не пришла домой первой, а задержалась в школе. У них там было комсомольское собрание. Потом она пошла к Тане. Это её подруга, живёт в соседнем доме, — пояснила Елена. — Когда я пришла с работы… — женщина замолчала и начала протирать глаза платочком. Затем она деликатно высморкалась, но платок прятать в карман не стала. — Когда я пришла, — продолжила Елена, — муж уже…
Больше она, видимо, не смогла сдерживаться и начала громко рыдать. Пока мой друг беседовал с хозяйкой квартиры, я, стараясь не привлекать к себе внимание, не торопясь исследовал помещение. Как уже было сказано, энергетического следа какой-либо аномалии в квартире я не нашёл, зато обнаружил кое-что материальное и не менее интересное. Пока Павлюченко рыдала, я молча указал Кеше головой на стену за диваном, на которой висел ковёр с замысловатыми рисунками. На нём, среди причудливых узоров, имелась маленькая, практически незаметная дырочка. Если специально не вглядываться, то заметить её было практически невозможно. Серёгин некоторое время присматривался, не понимая, чего я хочу, но вскоре на его лице появилась торжествующая улыбка. Он понимающе кивнул мне, после чего, став коленями на диван, начал внимательно рассматривать отверстие. Увидев странное поведение сотрудника госбезопасности, женщина перестала рыдать. Придерживая платок возле носа, она уставилась на Кешу удивлёнными и покрасневшими от слёз глазами.
— Скажите, — Иннокентий развернулся лицом к Елене, — а эта дырка у вас давно?
Женщина подошла поближе. Присмотрелась, близоруко прищурив глаза.
— Нет, — наконец удивлённо произнесла она, — я её никогда не видела.
— А когда вы последний раз выносили ковёр, чтобы выбить пыль?
Елена стыдливо опустила голову и лишь неопределённо пожала плечами. Но Серёгин уже на неё не смотрел. Забравшись на диван, он быстро снял часть ковра с креплений, на которых он висел, и заглянул за него. Я тоже зашёл сбоку, чтобы получше рассмотреть что же там, хотя уже знал это наверняка. Как раз напротив дырки мы увидели небольшое углубление с застрявшей в стене пулей. Серёгин попросил у хозяйки квартиры что-нибудь острое, а когда та принесла ему большой кухонный нож, извлёк расплющенную пулю из штукатурки. Хотя было видно, что Кеша старался делать всё аккуратно, но кусок штукатурки всё же отвалился, припорошив спинку дивана белой пылью.
Держа пулю двумя пальцами, он вопросительно взглянул на меня. Я едва заметно ему кивнул. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: самоубийца, перед тем как застрелиться, не будет делать предупредительный выстрел в стену. Вероятно, капитан Павлюченко, увидев в очередной раз монстра-призрака, решил его припугнуть пистолетом. Или же просто у него не выдержали нервы, и он выстрелил в фантома, пребывая в жутком стрессе. Увидев же, что его действия не дали никакого результата, капитан, дойдя до предела истощения нервной системы, в порыве отчаяния, следующую пулю пустил уже себе в голову.
Серёгин аккуратно повесил ковёр на место и, вновь повернувшись лицом к хозяйке квартиры, спросил:
— Елена Степановна, скажите, а милиция видела эту пулю? – он показал изъятый из стены вещдок, который бережно уложил на развёрнутый носовой платок.
— Нет, — мотнула женщина головой. — Они особо-то и не рассматривали… Спросили, кто обнаружил мужа, осмотрели замок на входной двери, проверили окна… В общем, не нашли ничего, что могло бы их заинтересовать. Мне показалось, что они этому даже обрадовались… Сказали – самоубийство.
— И ключи от квартиры вы, конечно, никому постороннему не даёте и никогда не теряли… — словно размышляя вслух, произнёс Серёгин, пряча платок с пулей в карман брюк.
— Милиционер тоже меня об этом спрашивал. Ключи есть только у меня и у дочери. Ну и у Гены были… — добавила Елена, снова начиная хлюпать носом. — Замок был новый. Гена его только недавно сменил.
— А почему вы решили сменить замок? — заинтересовался Иннокентий.
— Так я уже давно Гене говорила, что ключ заедает. Ему всё некогда было… А месяц назад, когда он был в отпуске, я настояла…
— Ясно, спасибо, — поблагодарил Серёгин хозяйку. — Пожалуй, всё, что нужно, мы для себя прояснили.
— И что теперь?.. — Елена с надеждой посмотрела на моего друга, будто тот намекнул, что сможет воскресить её супруга.
— Видимо, милиционеры были правы. Ваш муж действительно покончил жизнь самоубийством.
После этих слов глаза женщины наполнились ещё большей тоской, однако плакать она не стала. Мы вежливо попрощались с ней и вышли на лестничную площадку.
— Ну, что скажешь? — тут же задал мне вопрос Серёгин.
Теперь я ему рассказал всё, что увидел в квартире Самохина, и к какому заключению пришёл после осмотра второй квартиры. А вывод я сделал следующий: в обоих случаях, с большой долей вероятности, имело место доведение до самоубийства. Кто-то, а если быть точным, очень сильный маг, создал энергетический фантом монстра, который начал регулярно появляться сначала в квартире одного, а затем и другого самоубийцы. Трудно представить человека, который бы смог всё это наблюдать, не проявляя никаких эмоций. Тут даже у самого крепкого мужчины может случиться нервный срыв.
— У тебя есть предположения, кто бы это мог быть? — поинтересовался Кеша. — Я имею ввиду мага…
Я улыбнулся ему, заглядывая снизу вверх в его глаза.
— Думаю, ты и сам догадываешься, о ком я думаю, — скаламбурил я.
Серёгин понимающе взглянул на меня, но промолчал, а когда мы, спустившись по лестнице, уже собирались выходить из подъезда, в сумраке, справа от меня, вдруг появился силуэт человека, который показался мне знакомым. Я замер, стараясь как можно лучше разглядеть возникший вдруг фантом. Несмотря на размытость очертаний, я всё же узнал его. Видение было недолгим, и вскорости оно бесследно рассеялось.
— Что-то увидел? — насторожился Иннокентий.
— Не знаю, кого здесь видели соседи, — задумчиво произнёс я, — но лично я увидел фантом Марата Владимировича…
— Ты имеешь в виду Пантелеева? — на всякий случай уточнил Серёгин и тоже призадумался.
Мы стояли в мрачном сумраке подъезда, пропитавшегося за зиму запахом сырости, к которому примешивались свежие ароматы жареных котлет и чего-то кислого.
— Послушай, — наконец обратился ко мне Иннокентий, — я так понимаю, ты продолжаешь думать о Саенко? Но тогда причём здесь заместитель Трошина?
— Я пока не могу ничего сказать, — ответил я.
У меня действительно в голове сейчас был небольшой раздрай, и требовалось время, чтобы всё разложить по полочкам. Версия о причастности Лидочки к самоубийствам была самой простой и, на первый взгляд, наиболее вероятной. Кому, как не ей создавать фантомы рептилоидов, но… Нельзя хвататься за первое, что пришло на ум, особенно если учесть условия изоляции, в которых пребывали узники ООН. В Светловске вполне мог быть и другой маг или колдунья, обладающие такой вот специфической фантазией. Об этом я и сказал Кеше, после чего, толкнув входную дверь подъезда, поспешил выйти на свежий воздух.
Продолжение следует...
