Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая / Не такой. Книга третья
Не такой 4. Глава 15 / Не такой 4. Глава 16
Сутки мы с Натальей просидели каждый в своём номере. С утра я сделал интенсивную зарядку, насколько позволяли гостиничные условия, а после сидел, размышлял, медитировал. Закончив медитацию, я снова размышлял, затем вновь медитировал. То, что мой организм не требовал пищу, было огромным плюсом, так как этот, казалось бы, маленький нюанс, экономил массу времени, которое можно было потратить на более полезные вещи. Я слышал, как Копылова, не имея такой способности к безъедению, как у меня, три раза за сутки покидала свой номер. Даже не забираясь к ней в голову, я очень хорошо чувствовал её энергетику, а потому мог легко проанализировать, с какой целью она выходила. Судя по времени её отсутствия, она явно посещала небольшой ресторанчик, расположенный здесь же на первом этаже гостиницы. В «Блинную», несмотря на то, что местным хулиганам нам удалось дать достойный отпор, она ходить, видимо, не решалась. Вечером, в тот день, когда с Натальей в кафе произошёл тот неприятный инцидент, мы с ней обсудили все нюансы происшествия и пришли к выводу, что всё это не было случайностью. Подростки, которые попытались завязать такое сомнительное знакомство с моей «тётушкой», пошли на это явно не по своей прихоти.
— Я не заметила в их взглядах ничего похожего на тягу к противоположному полу и вообще на какой-либо интерес ко мне, — сказала Копылова, анализируя происшествие. — Эти малолетки, конечно, пытались изобразить из себя этаких донжуанов, но в глазах был один лишь расчёт… Только вот расчёт на что? Что им действительно было нужно?
Я с ней полностью соглашался, так как и мои ощущения в точности совпадали с её выводами. И вообще, чем дольше я контактировал с Натальей, тем больше она мне нравилась, как человек. Кроме того, что она оказалась мастером по самообороне, что само по себе редкость для женщины, особенно такой миниатюрной, так у неё ещё весьма неплохо была развита интуиция. Признаться честно, я был очень удивлён тому, что она, даже не подозревая, каким образом я это сделал, смогла догадаться, кто именно помог ей в стычке с хулиганами.
К концу первых суток нашей добровольной изоляции Копыловой всё же надоело безделье, и она позвонила на дачу к Трошиным, где по-прежнему пребывал её отец.
— Наташенька, приезжайте сюда немедленно, — заявила в трубку Светлана Прокофьевна, супруга полковника, когда Копылова посетовала, что нам нечем заняться, и мы целый день просидели в гостинице. Я сидел у Натальи в номере, а у её собеседницы был такой громкий голос, что мне даже не нужно было напрягать слух, чтобы услышать всё, что она говорит. — Здесь природа, ставок с родниковой водой… — принялась уговаривать Светлана Прокофьевна. — Вода, правда, ещё холодная, но позагорать вполне можно. Да и мне будет не так скучно… Нужно было тебе сразу оставаться вместе с отцом.
Я мысленно улыбнулся. Не иначе, Сергей Кузьмич своим брюзжанием уже поднадоел хозяйке дачи, и ей требовался кто-то, кто её хоть немножечко развлечёт, а также отвлечёт внимание Копылова на себя. Уж больно настойчиво она уговаривала. Наталья, конечно, согласилась и вопросительно взглянула на меня.
— Только уйти отсюда нужно незаметно, — ответил я на её немой вопрос. — Скорее всего, ваши новые друзья снова ошиваются где-нибудь поблизости, и не исключено, что могут пойти на новый конфликт. Ведь мотив предыдущей стычки нам пока что не ясен.
— Нужно позвонить Андрею. Он или сам нас отвезёт или придумает, как это сделать, чтобы было безопасно.
Я согласился. Но на следующее утро Копылова дозвониться Иннокентию не смогла.
— Не отвечает, — ответила она на мой вопросительный взгляд. — Ладно, тогда я позвоню дяде Косте.
Наталья набрала ещё один номер. Трошин поднял трубку почти сразу. Выслушав её объяснения, он пообещал прислать Белова в ближайшее время. Я ушёл в свой номер, чтобы подготовиться к поездке. Чтобы не тащить все свои вещи, я оставил в чемодане только самое необходимое, что может понадобиться в ближайшие день-два. Дольше задерживаться на даче у Трошиных я не рассчитывал. Я не обратил внимания, сколько точно прошло времени, как в мою дверь постучали. Это был Иннокентий.
— Ну что тут у вас стряслось? — спросил он от самого порога.
Я рассказал о том, что произошло с Натальей в кафе, и высказал свою версию случившегося.
— Да, я заметил эту троицу недалеко от гостиницы, — сказал друг. — Сидят три оболтуса, семечки щёлкают… Конечно, было бы неплохо аккуратно их прощупать, но Трошин даже наблюдение за вами снял, видимо, в расчёте на то, чтобы вы поскорее уехали домой. И у меня сейчас времени совсем нет — начальник завалил меня делами. Ладно… Давай сделаем так: вы с Наташей выходите через заднюю дверь, а я сделаю вид, что уехал сам. Встречаемся в сквере, что за гостиницей.
Мы подошли к двери и пока обувались, Серёгин добавил:
— Кстати, списка «жильцов» ООН Трошин так и не смог раздобыть. Сослался на уровень секретности. Впрочем, я и не слишком-то на него рассчитывал.
— Да я тоже особенно и не надеялся… Здесь я с Трошиным вполне согласен. Это действительно не его уровень. Ну а то, что Иван находится в этой комфортабельной тюрьме, я теперь практически убеждён. Последнее время я очень чётко его чувствую. Вопрос сейчас в другом: как его оттуда вытащить?
— Будем думать… А ты, кстати, уверен, что Иван реально безопасен для окружающих? — Иннокентий с сомнением посмотрел на меня сверху вниз.
— Абсолютно, — не колеблясь ни секунды, ответил я. — Шаманка его при мне излечила, и я уже тогда не ощущал в нём присутствие нечеловеческой структуры.
— Но ведь прошло несколько лет… За это время болезнь могла вновь начать прогрессировать…
— Нет, — вновь категорически возразил я.
— Ну, хорошо, я тебе вполне доверяю, — согласился Кеша. — Ладно, пойдём, заберём Наташу и поедем.
Мы вышли, и я запер дверь. По коридору шли молча. Серёгин, подойдя к номеру Натальи, тихонько постучал, однако ему никто не ответил. Это мне показалось странным. Ведь не могла же Копылова за это время заснуть. Иннокентий постучал ещё раз, но уже громче. Результат оказался таким же. Я напряг слух. В номере, где жила Копылова, царила полнейшая тишина.
— Может, она в ванной или туалете? — неуверенно предположил мой друг.
— Нет, в номере её нет, — уверенно заявил я и надавил на ручку двери.
Она оказалась не заперта. Спустя несколько секунд мы убедились, что я прав. Номер оказался пуст. Присев на стул, я прислушался к своим ощущениям. Серёгин, чтобы мне не мешать, ещё раз осмотрел санузел и прихожую.
— Здесь были двое мужчин, — сообщил я через пару минут результат своих исследований энергетики пространства комнаты. — Мужчины мне незнакомы, но, знаешь, я не чувствую ни энергии испуга, ни каких-либо других негативных эмоций. Получается, что Наталья их не боялась и спокойно впустила в свой номер… Как вариант, — предположил я, — это были либо знакомые ей люди, но таковых, насколько я знаю, у неё в Светловске нет, либо они предъявили убедительные документы.
— Думаешь, кто-то из наших?
— Не исключаю такой возможности.
— Чёрт, — выругался Кеша. — Трошин меня убьет за то, что недоглядел.
— Так ты-то тут причём?
— Причём или нет, никого не волнует. Кто-то же должен будет отвечать…
— Так может, это он и прислал за ней? — сказал я, но тут же сам отмёл данное предположение: — Да нет, вряд ли… Он бы обязательно тебя предупредил.
— Правильно рассуждаешь, — согласился Иннокентий, поднимая трубку телефона. Он набрал какой-то номер, а когда ему ответили, сказал: — Товарищ полковник, Белов докладывает. У нас неприятности. Пропала Наталья Копылова.
Голоса Кешиного собеседника я не слышал, поэтому о сути разговора догадывался по фразам, произносимым моим другом.
— Так точно, — ответил он, терпеливо выслушав всё, что ему говорил Трошин. Судя по тому, как нахмурилось лицо Серёгина, его собеседник явно был в гневе. — Никак нет, товарищ полковник, ни у Вити, ни в своём номере её нет.
-
— Виноват, товарищ полковник.
-
— Никак нет. Следы борьбы отсутствуют. Или дверь открыли своим ключом, или это был кто-то из своих, кого Наталья хорошо знает. Есть! — Кеша, скривившись, словно от зубной боли, положил трубку на аппарат и присел на стоящий рядом стул. — Как же всё не вовремя. Я планировал сегодня кое-что выяснить по делу крота, а теперь, вот, нужно заниматься другими делами.
— Может, позвонить Светлане Прокофьевне, предупредить, что мы не приедем, чтобы она не волновалась? — предложил я.
— Не нужно, — Кеша покачал головой. — Трошин сказал, что сам ей позвонит и объяснит, почему Наталья не приедет. Возможно, это у него получится лучше, чем у нас.
— Подожди, ты сказал про Наталью? А я?
— А ты, Витёк, приедешь. Я не могу тебя одного оставлять в гостинице.
— Но я же здесь смогу больше пользы принести, — попытался возразить я.
— Во-первых, для всех ты ещё несовершеннолетний и без кого-либо из взрослых тебя в гостинице не оставят, а во-вторых… Во-вторых, это приказ полковника. И я с ним согласен. Мы не имеем права рисковать ещё и тобой.
— А на даче что? Чем там безопасней-то? — возмутился я. Я уже попытался прикинуть, кто и зачем мог похитить мою мнимую тётушку, но логического объяснения так и не нашёл. Ведь и Наталья, и Сергей Кузьмич были просто моими сопровождающими. Главную, так сказать, скрипку в этом нашем турне играл именно я. Почему же украли Наталью? Единственным подходящим к данной ситуации аргументом был, пожалуй, следующий: Копылову украли, чтобы переключить внимание Трошина с поиска крота на поиски женщины. Видимо, этот самый крот понимает, а, может, даже знает, что со мной справиться будет гораздо сложнее, чем с Натальей. Несмотря на весь её опыт в боевых искусствах, у неё все же есть слабые места, в то время как ко мне даже просто подойти незамеченным практически невозможно.
— Трошин сказал, что по периметру поставит усиленную охрану, так что там тебе нечего будет бояться, — ответил на мой вопрос Серёгин. Ну и Светлана Прокофьевна за тобой присмотрит…
— Чёрт! — негромко выругался я. — А что будешь делать ты?
— Точно! — Кеша стукнул себя ладонью по лбу и, быстро подойдя к телефону, набрал ещё один номер. — Савельев? — почти выкрикнул он, когда на том конце взяли трубку. Бери своих людей и пулей к гостинице «Советская». Да и прихвати на всякий случай собаку. Хотя она, конечно, вряд ли что-нибудь отыщет, — добавил Серёгин. — Что случилось, я тебе здесь объясню. Всё, выполняй! — положив трубку на рычаг, он взглянул на меня и сказал: — Пошли вниз. Сейчас подъедут наши ребята, я поставлю им задачу, а потом отвезу тебя на дачу к Трошиным.
Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться. В который уже раз я злился на то, что в этом времени до момента получения паспорта, дети фактически оставались бесправными существами. До их совершеннолетия за всё отвечали родители. В моей настоящей жизни, из которой я сюда попал, возраст не имел никакого значения. Если человек, независимо от возраста, сдавал необходимые экзамены, то он мог считаться взрослым и быть полноправным членом общества хоть в девять, хоть даже в семь лет. Конечно, не все хотели становиться взрослыми в столь раннем возрасте. Всё же детская психика и детское мышление давали себя знать и в том времени, но главное — что это было возможно сделать гораздо раньше, чем здесь. Хотя, пожалуй, для нынешнего общества именно такие законы, наверное, были более правильными. Я уже не раз сталкивался с тем, что даже человек имеющий паспорт иногда, по сути, оставался всё тем же ребёнком, со своими капризами, амбициями, обидами… Ему бы ещё в машинки да куклы играть, а он уже завёл семью и воспитывает ребёнка. Только воспитывает ли, это ещё вопрос… Ну кого, скажите, сможет воспитать такой вот великовозрастный маменькин сынок, который и сам-то толком ничего не умеет. Меня, после того, как я немного начал познавать этот мир, частенько мучил один интересный вопрос: почему при наличии в стране огромного количества всевозможных средних, высших и прочих учебных заведений нет, скажем, училища отцов и матерей? Почему для того, чтобы стать обычным столяром или пекарем, требуется несколько лет учебы, а вот, чтобы стать родителем достаточно пойти в ЗАГС и поставить закорючку в свидетельстве о браке? Неужели стать специалистом в какой-либо профессии труднее, чем стать достойным родителем, который обязан воспитать не абы кого, а истинного члена общества и патриота своей Родины.
— О чём задумался? — спросил Серёгин, когда мы, уже спустившись в вестибюль гостиницы, ждали приезда сотрудников КГБ.
— Да так… обо всём и ни о чём, — грустно улыбнулся я. — Во все времена умному человеку есть о чем поразмышлять.
— Пойдём, умный человек, — хмыкнул Кеша, когда увидел подъехавший к ступенькам микроавтобус. Из автомобиля спешно вышли трое мужчин в костюмах и галстуках. Вслед за ними выскочил еще один, одетый чуть попроще и с овчаркой на коротком поводке.
Выйдя на улицу, мы вместе с Серёгиным огляделись по сторонам, после чего мой товарищ подошёл к одному из приехавших, который, видимо, и был тем самым Савельевым и кратко изложил суть задания. Кагэбист понимающе кивнул, после чего подал знак своим сотрудникам следовать за ним и все направились внутрь здания. Мы же сели в Кешин «Жигуленок», который должен был доставить меня на дачу.
— А что мне сказать про Наталью, если меня спросят? — спросил я, без всякого интереса глядя в окно.
— Думаю, Константин Ильич уже всё, что надо рассказал. Главное, делай вид, что ничего серьёзного не произошло. Не нужно травмировать стариков неприятными новостями.
— А ты уверен, что ребята смогут отыскать Наталью?
— Будем надеяться. Я тебя отвезу и тоже подключусь к поискам.
Оставшуюся большую часть пути мы ехали молча. Мне чертовски интересно было узнать, о чём сейчас думает мой друг и каков ход его мыслей, но, как обычно, и в этот раз мои этические убеждения смогли перевесить мою, ничем не обоснованную, хотелку.
Продолжение следует...
