Не такой 4. Глава 18

Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая / Не такой. Книга третья
Не такой 4. Глава 16 / Не такой 4. Глава 17 

— Ну и скучи-и-ща, — зевнул Петька Ломакин по кличке Лом, лениво потягиваясь обеими руками. — Торчим здесь, как три тополя на Плющихе…[1]

Троица подростков, чтобы не упустить, когда появятся женщина и пацан, с самого утра облюбовала себе скамейку возле продуктового магазина, который располагался почти напротив гостиницы «Советская». Обещанный их новым знакомым четвертак за интересные сведения о мальчишке весьма неплохо простимулировал парней на такое нудное и неинтересное времяпрепровождение. В первый час наблюдения ребята веселились и слушали анекдоты, которых Лом знал немерено. Развлекаясь, они не раз вызывали недовольные взгляды проходящих мимо них покупателей магазина, но никакого внимания на них не обращали. В течение второго часа задора у наблюдателей немного поубавилось, и они просто болтали ни о чём. Ну а потом всех троих начала одолевать смертельная скука. Молодые пятнадцатилетние организмы требовали активных действий, но в центре города, где много народа, не очень-то и разгуляешься, особенно в светлое время суток.

— Эх, ма… — выдохнул Ломакин и, встав на руки, сделал несколько шагов по асфальту. Он один из всей троицы серьёзно занимался боксом и вообще дружил со спортом.

Костя Гвоздев спорт не любил от слова совсем. Ему даже не интересно было смотреть его по телевизору. Зато парню нравилась математика, а также игра в шахматы. Его худое и слегка вытянутое лицо с голубыми умными глазами было похоже на лицо ботана, позабывшего дома очки. Несмотря на всю свою прагматичность, Гвоздь не был лишён авантюристической жилки, за что товарищи его и уважали. Что же касается главаря, Сергея Соколова, то он, хотя и был крепкого телосложения, но больше брал верх не силой, а харизмой и авторитетом, который, впрочем, заслужил больше не за счёт своих достижений, а за счёт должности своего отца. Сегодня Сокол был мрачен и не очень разговорчив. Его разбитый нос только-только начал заживать и ещё имел синюшный вид.

— Хорош фигнёй страдать, — одёрнул он товарища. — Не хватало, чтобы ещё в ментовку кто-нибудь позвонил да сообщил, что здесь у магазина безобразие нарушают.

— А твой старик на что? Не отмажет что ли? — Лом вновь встал на ноги и похлопал ладонь о ладонь, отряхивая с рук прилипшую пыль. — У меня уже скоро от этой лавочки плоскопопие случится, если со скуки раньше не подохну.

— Ты фильмы про разведчиков смотрел? — встрял в разговор Гвоздь.

— Ну смотрел…

— Видел, сколько им иногда приходиться в засаде сидеть?

— Так то ж разве-е-дчики… — протянул Ломакин. Состроив хитрую физиономию, он пропустил мимо себя какого-то пенсионера с авоськой в руке, а затем, пристроившись к нему сзади, провёл серию прямых ударов руками по воздуху.

Старичок, словно спиной почувствовав агрессию, обернулся. Однако увидел лишь мирно стоящего подростка, взиравшего на него невинным взглядом. Укоризненно покачав головой, пенсионер продолжил движение. Подростки весело заржали, а Лом, веселясь больше всех, ещё и изобразил хромающую старческую походку. Когда объект насмешек скрылся из виду, из-за угла дома выехала милицейская машина. Она притормозила у тротуара, как раз напротив лавочки, на которой устроились ребята. Из открытого окна выглянул молодой милиционер с сержантскими погонами.

— Привет, Серёга! — обратился он к Соколу. — Девочек снимаете или просто бездельничаете?

Сержант Илюшин был хорошо знаком подросткам, и именно он приезжал в тот день в кафе, когда у них произошёл неприятный инцидент с маленькой, но проворной посетительницей.

— А чё ещё делать? — хмыкнул Соколов.

— А почему не в школе?

— Какая школа?! Учебный год закончился. Свобода!

— Ну-ну. Вы только смотрите, не променяйте эту вашу свободу на небо в клеточку, — гыгыкнул Илюшин.

— Это ты чё, пугаешь что ли? — скривил губы Сокол.

— Да мне-то что… Мы люди маленькие, — сержант переглянулся с водителем и улыбнулся. — А вот если вы снова начнёте к кагэбисту приставать, тогда, думаю, вам точно мало не покажется, и одним разбитым носом дело уже не обойдётся.

— К какому ещё кагэбисту? — главарь подростков подошёл ближе к машине, пожал руку, протянутую ему сержантом через окошко.

— Так ты что, не знаешь, кто тебя мордой в стол ткнул? — ещё шире осклабился милиционер.

— Ну и кто?

— Капитан КГБ. Вот кто!

— Так она что, не ваша, не мент… то есть не из милиции?

— Нет, мой наивный друг, она не мент. И, судя по всему, не из нашего города. Если бы она была из наших, разве решилась поднять на тебя руку. Да и мы бы не стали делать вид, что вас задерживаем.

— А ты не врёшь? — всё ещё продолжал сомневаться Сокол.

— А с чего мне врать? Та баба мне корочку показывала, пока ты за свой разбитый нос держался. — Оба милиционера громко рассмеялись, вспомнив тот забавный, по их мнению, эпизод. — И почему бы мы её так вот запросто отпустили? Думаешь, за красивые глазки?..

— Понятно, — буркнул подросток и, развернувшись, направился к своим товарищам. — Слыхали? — спросил он у них, когда милицейская машина тронулась с места.

— Я же говорил, что стрёмный этот твой Санёк. Это он нас, получается, направил следить за кагэбисткой?! — возмутился Гвоздь. — Это же натуральная подстава!

— Не направил, а предложил, — недовольно произнёс Сокол. — Может, ты знаешь другой способ, сидя на скамейке, заработать четвертной? Какая тебе разница за кем следить?

— Если следить, то никакой, а если применять силу, то это уже статья. Это у тебя папочка в ментовке работает и, если что, сможет отмазать. А нам с Ломом малолетка точно обеспечена.

— Не каркай, — возмутился Лом, хотя и сам начал понимать, что они ввязались в скверное дельце.

— Да мне-то что…

Компания притихла, потеряв всякое желание развлекаться. Они бросали взгляды на гостиницу, в которую изредка входили или выходили незнакомые им люди. Так прошло ещё с полчаса, а может, даже больше. Выглянувшее из-за домов солнце начало припекать, и Соколов уже поглядывал по сторонам, подыскивая новое место для наблюдения, как Ломакин почти шёпотом произнёс:

— Глядите-глядите… — парень кивнул головой в сторону гостиницы. Напротив её входа остановился серый микроавтобус. Из него вышли трое мужчин в строгих костюмах и ещё один без пиджака, держащий на поводке большую собаку. — Чего это там случилось? —удивлённо произнёс Лом.

— Фиг его знает… На ментов, вроде, не похожи… Может, тоже кагэбисты?

— Что-то мне всё это не нравится, — так же тихо, как его приятель, произнёс Гвоздь.

Все трое уставились в сторону подъехавшего автомобиля.

— Оба-на, а не тот ли это пацан, о котором говорил Санёк? — спросил Лом, увидев, как из дверей гостиницы вышел мужчина с мальчишкой лет десяти.

— Похож, — согласился Сокол.

— А тётка где же?

Тем временем мужчина с мальчиком сели в белый «Жигулёнок», и тот вскоре скрылся за поворотом. Подростки переглянулись.

— Тю-тю наш четвертной, — сыронизировал Лом. — Уехал…

— Да, похоже, сегодня нам здесь больше ничего не обломится, — с заметным облегчением вздохнул главарь, пропустив иронию товарища мимо ушей.

Ему и самому не очень хотелось сидеть целый день у гостиницы, когда можно было провести свободное время куда более интереснее. Например, взять пару знакомых девчонок и уединиться с ними в Штабе. Об этом он и сообщил своим дружкам. Те восприняли предложение главаря, как говаривал нынешний генеральный секретарь, с чувством глубокого удовлетворения. Всей компанией парни зашли в продуктовый магазин и, насобирав по своим карманам около пяти рублей, купили сигареты и пару бутылок «бормотухи»[2]. Знакомые девчонки из параллельного класса, которые в любое время были не прочь «оттянуться» в хорошей компании, жили в нескольких трамвайных остановках от гостиницы. Платить за проезд в городском транспорте парням не хотелось, да и денег на это практически не осталось. Поэтому они, посовещавшись, решили немного прогуляться пешком. Несмотря на то, что их солидный заработок, образно говоря, помахал из окошка автомобиля ручкой, настроение у всех заметно поднялось. И чем дальше они отходили от места, где безрезультатно просидели несколько часов, тем оно становилось ещё лучше. Видимо, где-то глубоко в душе каждый из ребят понимал, что их втягивают в какую-то серьёзную авантюру. И хотя Гвоздь высказывал свои сомнения по этому поводу, но открыто признаться о том, что это обстоятельство его пугает, не решался ни он, ни его приятели. Теперь же у них будто камень с души свалился. В предвкушении хорошего продолжения дня, подростки вновь начали вспоминать анекдоты.

— А вот ещё, — произнёс Лом, когда компания в который раз отсмеялась от рассказанного им анекдота. Их друг отличался не только тем, что мог набить морду практически любому, кто ему не понравится, но и умением интересно рассказать анекдот. — Заяц подаёт заявление на развод. Судья у него спрашивает: почему, типа, разводитесь. Ну, тот и говорит: «Так у неё глаза косые». «А что, вы до свадьбы, разве, этого не видели?» —удивляется судья. «Так я думал, она мне глазки строит».

И вновь компания громко заржала, привлекая внимание прохожих. Однако укоризненные взгляды на, вошедших в раж, подростков никак не действовали. Парни бодро шагали по улице родного города, чувствуя себя чуть ли не королями Вселенной.

— О! Вспомнил! Деревенский анекдот, — огласил следующий свой номер Ломакин. — Сидят на травке паренёк колхозник со своей подружкой колхозницей. Она у него и спрашивает: «Коля, а ты до меня за кем-нибудь ухаживал?» «Ага, ухаживал, — отвечает тот. — За скотиной… Но это так, без любви».

Сокол от смеха согнулся пополам, Гвоздь ладонями растирал по щекам, выступившие из глаз, слёзы.

— Как вам не стыдно! — сделала замечание, проходящая мимо, старушка, но её слова не только не усмирили, разошедшихся, подростков, но даже наоборот, подействовали будто красная тряпка на быка. Теперь уже все трое тряслись от смеха, не обращая ни на кого вокруг никакого внимания. — Повырастали дылды, а ума нет. — Продолжая сетовать на молодёжь, старушка пошла дальше.

— Привет, мальчишки! — услышали ребята знакомый девичий голос. — О, Сокол, а чего это у тебя с носом?

Увидев симпатичную девчонку из параллельного класса, ребята притихли, сохранив лишь довольные улыбки на лицах. Девушку звали Катей. Она, хитро прищурив глазки, аппетитно слизывала из вафельного стаканчика верхушку мороженого. Лёгкая Катюхина полнота, по мнению Сокола, вовсе её не портила, а наоборот, делала ещё более привлекательной. У девушки были вьющиеся длинные волосы рыжего цвета и красивые ноги, которые она с удовольствием демонстрировала окружающим, одевая весьма короткие юбки. Но главное, что в ней особенно нравилось Соколу, — это большая грудь, не меньше, чем у взрослой женщины.

— Да так, ерунда… бандитская пуля, — выдал Соколов цитату из недавно просмотренного фильма «Старики-разбойники». Он ещё раз с удовольствием окинул взглядом ладную фигурку девушки. В этот момент ему жуть как захотелось потискать сейчас её аппетитные груди, которые соблазнительно выпирали из-под синей блузки, но, чтобы не упасть в грязь лицом, он заставил себя потерпеть ещё немного. Желанный миг был уже близок. — Не желаешь прогуляться с нами? — предложил Сокол, стараясь всем своим видом изображать безразличие.

— Далеко? — кокетливо состроив глазки, спросила Катюха и в очередной раз лизнула мороженое.

— В Штаб, — сглотнув непроизвольно собравшуюся во рту слюну, ответил Сокол. С каждой минутой ему становилось всё труднее сохранять равнодушный вид.

— А чего мы там будем делать?

— Вот, — вступил в разговор Лом. Он открыл сумку и показал бутылки с вином.

— О, винишко! Классно! А Настюху с собой берём?

— Конечно, берём! — почти одновременно воскликнули Лом и Гвоздь, у которых не меньше, чем и у их главаря, заиграли гормоны.

— Тогда подождите здесь, я сбегаю её позову.

Девушка заспешила к подъезду дома и минут через десять вернулась со своей одноклассницей. Настя была чуть пониже своей подруги, более худощавой и с маленькой, еле заметной, почти мальчишеской, грудью. И характер у неё был тоже пацанский. С самого раннего возраста девчонка была желанна во всех мальчишеских компаниях и принимала участие во всех их играх, начиная от игры в «Пекаря» и кончая «Казаками-разбойниками». Её отец был военным и, так как Бог не дал ему сына, то он всё своё внимание отдавал дочке, воспитывая её так, как воспитывал бы мальчишку. Поэтому, в случае чего, Настюха любого, кто пытался её обидеть или просто чем-то не нравился, могла не только «приласкать» крепким словечком, но и без лишних размышлений просто дать в морду.

Когда компания была в сборе, все двинулись по направлению к заброшенному зданию. Сокол приобнял Катюху за талию, а Лом рассказал ещё несколько довольно пошловатых анекдотов, чем вовсе не смутил девчонок. Войдя в провонявший мочой и сыростью подъезд, ребята спустились по ступеням в подвал. Сокол достал из кармана ключ от двери, открыл замок и, сделав шаг в помещение, замер на месте. Остальные члены компании тоже остановились, будто вкопанные, у самого входа.

— Ну ничего себе! — только и смог вымолвить главарь.

Продолжение следует...