Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая / Не такой. Книга третья
Не такой 4. Глава 8 / Не такой 4. Глава 9
Город Светловск, за два месяца до описываемых событий.
Перекинувшись парой фраз со своим собеседником, Лидочка отошла в угол сырого и пыльного помещения и присела на корточки, прикрыв ноги полами широкого бушлата. В недостроенном доме, куда её привёл начальник ООН Семерикин, не было не только стёкол, но даже оконных рам, поэтому в пустых коробках будущих квартир вовсю гуляли сквозняки. В том, что девушка визуально оказалась ниже своего собеседника, был ещё и определённый психологический аспект. Изучив все доступные в тюрьме книги по психологии, Лидочка прекрасно понимала, что, находясь в таком положении, её собеседник подсознательно будет ощущать своё превосходство над ней. А это давало возможность ещё больше развлечься и поиграть с человеком, который действовал по её указке, но решившим, что он может ей что-то приказывать и диктовать свои условия.
— Так кто вы и чего от меня хотели? — спросила Лидочка, закончив утепляться и подняв голову на мужчину.
«Однако же, ничего не меняется, — сделала для себя вывод девушка, бегло просканировав мысли собеседника. — Заговоры, интриги, ложь, предательство… Всё, как всегда... Если верить истории, изложенной в книгах людей, всё это было и сто, и триста лет назад». Она выжидающе смотрела на полковника. Её вопрос был задан вовсе не для того, чтобы узнать о мужчине что-то новое. Она прекрасно знала, что он сейчас с убедительной физиономией будет пытаться повесить ей на уши много отборной лапши. «Что ж, давай, дядя, начинай… Послушаем, что ты скажешь, ведь игра уже началась, так пусть она будет как можно более интересной».
Этот человек был ей неприятен, если не сказать больше. Вид он, конечно, имел вполне респектабельный. Такой себе бравый мужчинка, но вот в душе… Оттуда-то и попахивало неприятной гнильцой. Лидочка прекрасно понимала, что она тоже далеко не ангел во плоти. Но ей простительно, она-то, по сути, являлась существом, порождённым иной цивилизацией, для которой всё то, что здесь на Земле считалось пороком, являлось проявлением великой мудрости и показателем высокого уровня развития.
— Зовут меня Иван Иванович, в звании я полковник…. — наконец ответил мужчина. — И к вам у меня есть очень серьёзное дело, — полковник даже сразу не осознал, что разговаривает с девятилетней девочкой на «вы». Правда, в первый момент, увидев перед собой молоденькую красотку, он на некоторое время растерялся, позабыв, кто она и чего ему от неё нужно. Иван Иванович подал Семерикину знак головой, чтобы тот удалился, а когда гулкие звуки шагов затихли где-то в другой такой же пустой коробке, спросил: — Скажите, вам не скучно сидеть столько времени в одиночестве?
— А вы хотите разнообразить мой досуг? — немного кокетничая, задала встречный вопрос собеседница.
— Ну-у-у… — протянул Иван Иванович, глядя в огромные васильковые глаза, — можно сказать и так.
— Нет, — категорично заявила Лидочка. — Я уже вполне привыкла.
— И вам… вам никогда не хотелось выйти на свободу?
— Представьте себе, нет.
Здесь Лидочка почти не лукавила. Обладая всеми способностями, которые были у неё, она вполне могла бы точно так же, как и сегодня, просто исчезнуть из ООН. Вот только время для этого ещё не наступило. Перед тем как навсегда покинуть тюрьму, ей нужно было наполниться достаточным количеством янской энергии, которую девушка теперь регулярно получала, поедая свои яйца. И, если с Семерикиным у неё всё было просчитано почти до секунды, и составлены все необходимые натальные карты, чтобы получить яйцо нужного ей качества, то на свободе всё сразу же усложнялось. Лидочка нисколько не сомневалась, что запросто сможет найти себе партнёра для производства потомства, но шансы, что она потом родит яйцо с мужским зародышем, становились пятьдесят на пятьдесят.
Ну и, конечно, нужно было хорошенько подумать о том, как обустроиться среди людей и чем заняться на свободе. Там, откуда инопланетянин Трогр инкарнировал в нынешнее время, всё было куда проще. Попав на Землю со своей родной планеты Шрод, он почти без проблем адаптировался к местным условиям. Приняв облик обычного мужчины, ему даже не пришлось выдумывать хитроумную легенду и изощряться в хитрости. Люди той эпохи просто не допускали возможности, что кто-либо будет им врать и делать что-либо им во вред. Инопланетянин мог творить практически всё, что вздумается, и ни у кого из доверчивых землян не возникало даже малейшего сомнения, что что-то не то. Главное, нужно было делать всё аккуратно и скрытно, да придумать более-менее правдоподобное оправдание своим деяниям. В мире будущего, отстоящего от нынешнего на два тысячелетия, люди достигли такой степени развития, что могли запросто прочесть мысли любого человека. Но для них, в отличие от Трогра, это было табу. Они так привыкли жить в тепличных условиях, что напрочь позабыли о существовании лжи и хитрости. Вся их жизнь была построена на доверии, любви ко всему живому и на бескорыстном служении обществу. В общем, для лживого и корыстного Трогра это был поистине настоящий рай.
Инкарнировав сюда, Лидочка-Трогр поняла, что в эти годы на планете Земля было ещё не всё так прекрасно, как в будущем. Все её любимые пороки здесь не только присутствовали, но и процветали буйным цветом. Люди могли спокойно обманывать друг друга, не испытывая при этом никакого сожаления и мук совести. Некоторые так поднаторели на этом поприще, что зарабатывали на лжи очень большие деньги. Чтобы держать общество в каких-то правовых рамках, были придуманы всевозможные законы, правила, нормы поведения… Словом, всё то, что в будущем люди впитывали с молоком матери и исполняли не по требованиям правоохранительных органов, а по зову своей души и сердца. «Эх, — иногда вздыхала Лидочка, наблюдая за происходящими вокруг событиями, — ну почему я родилась девчонкой? Будь я мужиком, у меня были бы такие шикарные перспективы, что только от мыслей о них уже кружится голова. С моими-то талантами можно было бы без труда занять какое-нибудь тёплое местечко в каком-нибудь обкоме партии, а то и в правительстве, и иметь в подчинении сотни, а то и тысячи рабов».
С самого рождения Лидочка видела всевозможные лозунги, слышала речи чиновников, которые красиво и с воодушевлением говорили о прекрасных временах, которые непременно скоро наступят. Обещали, что пройдёт ещё немного времени, и все будут жить при коммунизме, то есть почти как в раю. Всё это её только забавляло, потому что она-то прекрасно видела фальшь как в словах, так и в лозунгах. И ей не нужно было далеко ходить, чтобы в этом убедиться. Даже не обладая способностью считывать мысли, достаточно было заглянуть в квартиру, где она проживала со своей матерью, как сразу становилось понятно: ни о каком равенстве и взаимовыручке речи быть не может. «Хомо хомини люпус эст», — услышала Лидочка как-то фразу на латыни и прекрасно усвоила – человек человеку волк.
В отличие от мира будущего, здесь, чтобы скрыть своё истинное происхождение, ей пришлось применять все свои способности и весь багаж знаний прошлого. У неё, в конце концов, непременно бы всё получилось, и всё бы шло гладко и замечательно, если бы не Витюша. И угораздило же им родиться в одном и том же городе, а затем попасть в один и тот же интернат. Именно из-за него она и попала в одиночку, о которой ей и напомнил сейчас Иван Иванович.
— Но вы же не для того меня сюда вытащили, чтобы интересоваться моей жизнью? – скептически заметила Лидочка. Она уже начинала замерзать, и пустая болтовня этого напыщенного сноба её раздражала. - Вас же интересуют не мои проблемы, а ваши собственные…
— Что ж, не буду врать, — осклабился Иван Иванович, — ты права.
— И у этой проблемы фамилия Самохин?
Услышав фамилию сотрудника КГБ, который занимался поиском крота в их отделе, собеседник перестал улыбаться.
— Чёрт побери, но откуда ты?.. — прошипел Иван Иванович, с опаской посмотрев по сторонам. От волнения, что каким-то образом его секрет узнала эта девчонка, он непроизвольно перешёл на привычное «ты».
— Но тебе же нужен был, скажем так, незаурядный человек, — Лидочка тоже спокойно начала «тыкать». Сейчас этот мужчина ей чем-то напомнил старшего лейтенанта Беспалова из «Осота». Тот тоже был очень самоуверенным, пока не схлопотал от неё энергетическую дыру в своей никчёмной ауре. — А раз так, то чего же ты теперь удивляешься, что я знаю, кто твой враг?
— Ну да, ну да… — полковник продолжал хмуриться.
— И ты хочешь моими руками убрать этого человека с твоего пути?
— Ты правильно рассуждаешь. Ты сможешь для меня это сделать?
— Почему бы нет…
— И что тебе для этого нужно?
— Деньги, — улыбнулась милой наивной улыбкой девушка.
— Деньги?! — удивился Иван Иванович. — Но зачем они тебе в тюрьме?
— Ты же сам меня только что спрашивал: не надоело ли мне сидеть… Так вот, пока ещё не надоело, но скоро может надоесть. Вот тогда-то они мне и понадобятся.
— Но с твоими-то способностями, я думаю, ты сможешь и без денег иметь всё, что захочешь.
— Полковник, я законопослушная гражданка, — укоризненно произнесла Лидочка, с хитринкой глядя на собеседника, — а ты хочешь, чтобы я каждый раз нарушала закон, если мне что-нибудь понадобится?
— Ну, хорошо, и сколько же ты хочешь?
— Немного… всего десять тысяч.
— Сколько?!! — Глаза полковника округлились.
— Иван Иванович, не притворяйся, что не услышал… Я сказала десять.
— Но… это очень большие деньги…
— Только не надо мне говорить, что у тебя их нет, — хмыкнула девушка. — Может, тебе сказать, где у тебя тайник, в котором лежит гора-а-а-здо больше, чем имеет среднестатистический гражданин нашей страны?
— Нет, не нужно, — полковник непроизвольно поглядел в ту сторону, куда ушёл Семерикин. Ему очень не хотелось, чтобы его секреты пронюхал посторонний человек. — Только как я тебе передам эту сумму, и где ты их будешь хранить?
— Не тупи, полковник, - окрысилась Лидочка. - Положишь эти деньги на книжку на предъявителя, а вот её-то передать мне уже не составит большого труда. Через нашего общего знакомого.
— Хорошо. Ёщё что-нибудь тебе нужно?
— Ещё?.. — Лидочка задумалась. — Ещё принеси мне какую-нибудь вещь этого Самохина и его фото. Но… лучше, конечно, если я увижу его лично.
— Фото я принесу, но вот встретиться лично…
— А чего ты переживаешь? Он меня даже не увидит, так же, как и ты в первые мгновения нашей встречи.
— Что ж, я подумаю, как это устроить.
— Думай, полковник, думай… А сейчас я замёрзла, и у нас скоро ужин. Будет не очень здорово, если обслуга обнаружит нетронутую пищу, когда будут собирать посуду.
Лидочка встала, потопталась на месте, разминая затёкшие и замёрзшие от долгого сидения ноги. Комнатные тапочки явно не подходили для прогулок по такой погоде, а другой обуви у неё не было. Хорошо, что остались старые гольфы, которые она с трудом натянула.
— Подожди, — остановил её Иван Иванович, — а ты мне можешь пока что сказать хотя бы на словах, как ты собираешься устранить эту мою проблему?
— На словах… Зачем много говорить, могу просто показать. Посмотри вон туда, — девушка кивнула на голую стену за спиной полковника.
Тот недоверчиво взглянул в глаза собеседницы, но, не заметив в них никакого подвоха, всё же не спеша повернул голову назад. В то же мгновение его прошиб холодный пот, и он, словно ошпаренный, отскочил в сторону, чуть не сбив с ног девушку. Но видение, которое только что возникло перед его глазами, тут же исчезло.
— Что это было? — с трудом сглотнув ставшую вдруг липкой слюну, спросил Иван Иванович.
— То, что будет видеть этот человек, пока не сойдёт с ума или пока не покончит жизнь самоубийством.
— Да уж… Это, конечно, жёстко…
— Думаю, такое представление стоит десяти тысяч, — улыбнулась Лидочка и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу из здания. — Борис Игоревич, мы уходим! — крикнула она на ходу в ту сторону, где должен был находиться начальник ООН.
Семерикин не заставил себя ждать. Мужчина торопливо вышел из соседней комнаты и последовал за своей подопечной. По тому, как он ссутулился и по его покрасневшему носу, можно было понять, что он тоже изрядно продрог. Всю дорогу они шли молча и только уже когда оказались в камере, майор спросил:
— Ты знаешь, кто стуканул этому полковнику на нас с тобой?
— Знаю, — беззаботно ответила Лидочка, возвращая бушлат хозяину.
— Кто? — заиграл желваками майор.
— Прапорщик Потехин.
— Сука, — сквозь зубы процедил Семерикин, выходя из камеры. — Пригрел у себя змею.
Он вышел, а то, что происходило с ним в следующие несколько часов, запомнилось, словно в тумане. Впоследствии, в памяти всплывали какие-то обрывки то ли реальности, то ли сна… Вот он меняет гражданку на свою повседневную форму. Вот бредёт по каким-то незнакомым улицам… Одни освещены мрачным, жёлтым светом фонарей, другие — совсем тёмные. Смутно вспоминалась мужская фигура в форме прапорщика госбезопасности, маячившая впереди. Потом этот мужчина уже почему-то лежал на земле и, тяжело дыша, что-то пытался ему сказать. Пришёл Борис Игоревич в себя уже сидя дома за накрытым столом. Он даже не переоделся, как обычно, в домашнюю одежду, а так и уселся ужинать в своём мундире.
— Что ты сказала? — спросил он у супруги, вдруг осознав, что она ему что-то говорит.
Та обеспокоенно взглянула на мужа, затем на сына, который тоже перестал есть и с удивлением смотрел на непонятное поведение своего отца.
— Боря, у тебя неприятности на работе? — участливо поинтересовалась Тамара.
— Нет-нет, всё нормально, просто голова что-то разболелась, — Семерикин отодвинул в сторону тарелку с супом, к которой так и не притронулся, и встал из-за стола. — Пойду, прилягу.
На следующий день, по пути в свой кабинет, Борис Игоревич встретил своего зама.
— Новость слышал? — спросил тот, пожав руку начальнику.
— Какую?
— Да наш Потехин того…
— Чего того? Опять напился?
— Хуже, — вздохнул капитан, — коньки отбросил.
— Когда? Он же ещё вчера был на дежурстве? — удивление Семерикина вовсе было не поддельным, ведь он так ничего толком и не вспомнил про вчерашний вечер.
— Да в больнице сегодня ночью и помер. Инфаркт!
— Инфаркт? — переспросил майор.
— Ага. Правда, его кто-то немного побуцкал до этого… Но врачи сказали, что сердечко у прапорщика слабеньким оказалось. Если бы не оно, так и жил бы ещё… Меня вот из-за него под утро с постели дёрнули…
— Ладно, отоспишься ещё, — прервал разговор начальник, приняв повседневно строгий вид. — Разберусь сегодня, что там с ним такое произошло.
Мужчины разошлись по своим кабинетам. Семерикин захлопнул дверь и, не снимая шинели, уселся на стул. «Неужели это я его? — лихорадочно металась в голове мысль. — Чёрт… Я же не пил вчера, а голова ничего не соображает… Лидочка… Надо пойти к моей девочке, она сможет меня успокоить и, может, даже объяснить, что со мной происходит». Майор встал, снял верхнюю одежду и, бесцельно пошарив взглядом по кабинету, вышел.
Продолжение следует...
