Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая / Не такой. Книга третья
Не такой 4. Глава 12 / Не такой 4. Глава 13
— Доброе утро! — в приоткрытую дверь кабинета Серёгина-Белова просунулась жизнерадостная физиономия капитана Лисицына. Окинув беглым взглядом помещение, он, не дожидаясь приглашения, занёс внутрь своё грузное тело. Аркадию Лисицыну было всего тридцать лет, но он, пожалуй, был самым полным из всех сотрудников светловского отдела КГБ. Схожесть со сказочным колобком ему придавало не только круглое и краснощёкое лицо и короткие ноги, но и его небольшой рост.
Иннокентий, стоявший спиной к двери, обернулся и бросил на сослуживца удивлённый взгляд. Он уже было собрался идти на доклад к Пантелееву, но немного замешкался. Его до сих пор волновал вчерашний визит к вдове Павлюченко. Особенно его беспокоило то, кого увидел Витя на обратном пути. Друг не мог ошибиться, а значит, майор Пантелеев точно там был, раз в подъезде остался его энергетический след. Но что мог делать там их заместитель начальника, Серёгин пока сообразить не мог. Оставалось разве что, при случае, спросить об этом у Трошина, может, это он его туда посылал с каким-нибудь заданием. Иннокентий уже попытался примерить на майора шкурку предателя, но она подходила к Пантелееву точно так же, как подошла бы к любому сотруднику их отдела. Хотя бы и к этому, вот, Лисицыну.
— Доброе утро, Аркадий, — ответил Серёгин сослуживцу, пожав протянутую ему маленькую, как у женщины, ладошку.
— Что это ты так официально — «Аркадий», — шутливо возмутился Лисицын, бесцеремонно усаживаясь на стул и с интересом, словно попал сюда впервые, рассматривая скромное убранство кабинета. — Можно просто Аркаша. Меня так все друзья зовут. Спорим, ты вот ни за что не догадаешься, какая у меня в детстве была кликуха… Каша! — сразу же ответил он на свой вопрос и торжествующе улыбнулся, показав пожелтевшие от никотина зубы.
Серёгину не очень нравился этот казавшийся с виду рубаха-парень, а если сформулировать более точно, то вообще не нравился. Было во взгляде этого, одетого с иголочки, мужчины что-то отталкивающее. «Интересно, что общего у него могло быть с погибшим Павлюченко? Вдова ведь говорила, что в последнее время они, вроде бы как, дружили, — подумал Иннокентий, вяло улыбнувшись сослуживцу в ответ. — И чего это он вдруг заявился ко мне? Ищет нового друга или просто не с кем поболтать?»
— Ты сегодня после работы чего делаешь? — продолжил свою дружескую беседу сослуживец, доставая из кармана пачку сигарет «Золотое руно» и подарочную зажигалку «Кремль-Москва». — А то давай по пивку? У меня есть на примете неплохая пивнушка, там всегда свежее «Жигулёвское».
— Извини, Аркаша, но я не пью пиво. И у меня в кабинете не курят.
«Интересно, за какие такие заслуги поощрили этого увальня? — ухмыльнулся про себя Серёгин, обратив внимание на подарочную зажигалку. — Впрочем, чему тут удивляться, карьерист этот Каша самый настоящий. Видно невооружённым взглядом. Начальству в глаза заглядывает, как верный пёс…» Иннокентий демонстративно взглянул на часы, но на Лисицына этот намёк не произвёл никакого впечатления. Неохотно прибрав сигареты назад в карман, он принялся щёлкать зажигалкой, извлекая и гася огонёк. Небольшое помещение тут же наполнилось запахом бензина.
— Не пьёшь пиво, так мы можем организовать и чего-нибудь покрепче? — заговорщически подмигнув и понизив голос, предложил новоиспечённый друг. — Ты что предпочитаешь: водочку или коньяк?
— Увы, Аркаша, должен тебя огорчить. Я вообще алкоголь не употребляю.
— Чего, правда что ли?! — искренне удивился Аркадий, вздёрнув вверх свои такие же рыжие, как и его волосы, брови. Видимо, в его картине мира не было заложено элементарного понятия, что мужчина вполне может обходиться без алкоголя. — Так ты что, язвенник или трезвенник? — хохотнул Лисицын, явно довольный своим остроумием. — Не куришь, не пьёшь… Может ты и с бабами не того… — он залился весёлым жизнерадостным смехом. — А знаешь, Андрюха, что такое есть трезвость? — вдруг сделав серьёзную мину, спросил Аркадий, и вновь сам же и ответил: — Трезвость — это, брат, ловушка, которую придумали унылые люди, чтобы лишить радости и нас, счастливых и весёлых любителей выпить.
Лисицын вновь расплылся в довольной улыбке, поглядывая на всё ещё стоявшего у окна Иннокентия.
— Извини, но меня Пантелеев ждёт, — уже напрямую заявил Серёгин, посмотрев на часы.
— Начальство — это серьёзно, — согласился с ним Аркадий. Он сунул зажигалку в карман брюк и, звонко хлопнув себя по коленям ладонями, поднялся со стула. — Кстати, — встрепенулся он, остановившись уже у самой двери, — я как-то раз попробовал бросить пить, чтобы взглянуть на мир трезвым взглядом, и знаешь, что из этого вышло?
— Что? — Иннокентий тоже подошёл к двери, ожидая, когда незваный гость, наконец, уйдёт.
— А то, что я вообще перестал понимать, что за херня вокруг творится.
Это, видимо, была очередная шутка, которую Лисицын где-то услышал и которую, скорее всего, рассказывал всем своим новым друзьям. Однако это нисколько не помешало ему ещё раз разразиться громким смехом. Серёгин очень хорошо разбирался в людях. Ему уже несколько раз приходилось сталкиваться по служебным делам с капитаном Лисицыным, и он сделал для себя вывод, что тот любит только себя и свои, в основном, плоские шутки. На всех же остальных окружающих его людей, за исключением вышестоящего начальства, он смотрел снисходительно и даже свысока, как мог бы смотреть мудрый и очень гордый учитель на своего несмышлёного ученика.
— Ладно, бывай, — дружески хлопнул по плечу сослуживца Аркадий. — Пойду трудиться на благо Родины.
Иннокентий запер дверь кабинета на ключ и, бросив взгляд вслед удаляющемуся капитану, направился к лестнице. «А может ли Лисицын быть предателем? — поднимаясь по ступенькам, задал он себе вопрос. — Почему бы нет? Каша имеет дело с секретными документами и очень любит деньги. Живёт явно не по средствам. Вон, одни только туфли сколько стоят… Я уже не говорю про импортный костюм, который можно приобрести либо с рук у спекулянтов, либо за валюту в «Берёзке». Откуда у него такие деньги, нужно будет аккуратно у кого-нибудь поинтересоваться. — У дверей кабинета Пантелеева Серёгин остановился. — Если так думать, — подвёл он итог своим мысленным рассуждениям, — то можно всех, кто здесь работает, записать в предатели. У каждого вполне можно найти какой-нибудь скелет в шкафу. У меня, например, этих скелетов вообще полный шкаф…»
Иннокентий постучал в обитую коричневым дерматином дверь и, дождавшись приглашения, вошёл в кабинет заместителя отдела..
— Здравия желаю, товарищ майор!
— Здравствуй, Андрей Андреевич, — Пантелеев оторвался от чтения каких-то документов и кивком головы указал на один из стульев. Когда подчинённый присел, он отодвинул бумаги в сторону и без всякого предисловия спросил: — Тебе что-нибудь удалось выяснить по самоубийствам? Есть хоть какие-то результаты?
— Ну, что я могу сказать… Это действительно были самоубийства, и в этом уже нет никаких сомнений.
— Значит, всё-таки самоубийства… — задумчиво произнёс Пантелеев. — Ну что ж, тогда можно с чистой совестью это дело сдавать в архив.
— Всё так, товарищ майор, вот только есть небольшой нюанс, — поспешил дополнить свой доклад Серёгин. Шила, как говорится, в мешке не утаишь, и Пантелеев уже был в курсе дела, с какой целью приехал в Светловск Витя Петренко. Следовательно, заму Трошина можно было всё рассказывать без утайки. — Есть основания считать, что здесь имело место быть доведение до самоубийства.
— Вот как? И какие же имеются основания так считать? Я чего-то не знаю, и в деле появились новые свидетели?
— Свидетелей нет, — немного смутился Иннокентий, — но Вите удалось кое-что увидеть…
— Ага, значит, наш юный вундеркинд всё-таки что-то разнюхал? — хмыкнул Пантелеев.
— Да, товарищ майор. Он предполагает, что в квартирах погибших появлялся некий фантом.
— Фантом говоришь?.. — в голосе майора Иннокентий уловил иронические нотки. — Что ж это за фантом такой и насколько можно доверять этому мальчишке? Ты уверен, что это не какая-то его детская фантазия? Дети, знаешь ли, в его возрасте большие выдумщики и фантазёры…
— Я уверен, товарищ майор.
— Ну, хорошо, допустим… И что ж он там делал, этот самый фантом? С какой целью он приходил к сотрудникам КГБ?
— Как сказал Витя, это была своего рода голографическая картинка какого-то монстра. Думаю, что регулярно появляясь в квартирах наших сотрудников, он вполне мог воздействовать на их психику, систематически её расшатывая. Что, в конечном итоге, и привело их к самоубийству. Сослуживцы, как вы знаете, упоминали о том, что в последнее время оба погибших пребывали в подавленном настроении…
— Что ж, несмотря на фантастичность такого утверждения нашего юного друга, как версию это, конечно, можно принять, учитывая особенные способности мальчишки. Только как-то уж больно сомнительно, чтобы сотрудники КГБ, офицеры со стажем, могли испугаться какого-то там голографического монстра.
— Но Витя нашёл ещё и пулю!
— Пулю? Какую ещё пулю?
— Обычную пулю, выпущенную из табельного оружия Павлюченко.
Серёгин рассказал о том, как Витя обнаружил малозаметную дырочку в ковре и о соответствующих выводах, которые они вместе с ним сделали.
— Это ещё раз подтверждает его гипотезу с участием фантома, — закончил Иннокентий свой рассказ.
— Что ж, пуля — это уже не привидение, это уже улика, — смягчил голос Пантелеев. — Утёр, так сказать, малец нос нашей доблестной милиции. Но всё же версию о том, что к самоубийству наших сотрудников кто-то причастен, пуля подтверждает очень косвенно. Даже имея в наличии эту улику, фантазии девятилетнего мальчишки, как ты понимаешь, к делу не подошьёшь. Ну, выстрелил человек в стену… Может, по неосторожности, может, ещё по какой банальной причине…
— Вы говорите «фантазии»?.. Выходит, что вы всё-таки ему не верите?
— Дело не в том, верю я или не верю… Я ведь прекрасно знаю, кто именно пригласил мальчишку поучаствовать в этом расследовании. Не хочу осуждать полковника Трошина, но, честно говоря, я его не понимаю. Чего он хотел добиться, приглашая Петренко? Ты, Андрей Андреевич, успокойся и не кипятись, — остановил Пантелеев готового возразить Серёгина-Белова. — Хорошо, предположим, что мальчишка действительно обладает какими-то способностями и, как ты говоришь, определил, что у наших сотрудников появлялся фантом. Как Трошин смог бы аргументировать всю эту мистику перед вышестоящим начальством? Он и так, несмотря на то, что всё свидетельствовало о самоубийстве, уговорил шефа дать ещё немного времени на выяснение всех обстоятельств дела. Больше, к сожалению, у нас нет возможности продолжать этим заниматься. И это не зависит ни от меня, ни от Трошина, — увидев, что подчинённый вновь хочет возразить, повысил голос майор. — У нас есть более высокое начальство, которое требует от Трошина, а он, в свою очередь, от меня, выполнения наших непосредственных обязанностей и решения насущных проблем. Дел, Андрей Андреевич, накопилось за последнее время выше крыши. Каждый сотрудник отдела у нас сейчас, считай, на вес золота. Видишь же, что у нас с кадрами? Не стало двух человек, а прислали только тебя одного… Ну и последнее… Поскольку даже наш вундеркинд тоже подтвердил, что это действительно было самоубийство, то решение, дальше не продолжать расследование, считаю правильным. Тем более, что пребывание в Светловске этого мальчишки становится опасным, — добавил Пантелеев.
— Что вы имеете в виду? — встрепенулся Серёгин.
— Ах да, ты же ещё ничего не знаешь…, — ещё больше посерьёзнел майор. — Дело в том, что наружка, приставленная после твоего сигнала к нашим гостям, обнаружила хвост. Ребята попытались задержать этого наблюдателя, и, как следствие, один из них сейчас лежит в больнице с пулевым ранением в плечо, а второй, слава богу, отделался только испугом. Трошин, не имея возможности задействовать опытных специалистов, естественно, послал молодёжь… Результат я тебе уже сказал. Ребята молодые и не рассчитывали, что у этой сволочи будет пистолет.
— Лицо стрелявшего они хотя бы смогли рассмотреть? — хмурясь, спросил Иннокентий.
— Нет. Видели только со спины, а потом, сам понимаешь, уже не до лиц было — пришлось напарника срочно в больницу везти. В общем, оплошали… Но, может, это и к лучшему. Тот, кто следил, увидит, что парнишка под присмотром и откажется от своей затеи.
— Сомневаюсь, товарищ майор.
— Почему? У тебя есть какие-то предположения, кто это может быть?
— У меня пока что только одна версия… Скорее всего, это наши заклятые друзья из ЦРУ.
— ЦРУ?! Здесь?! И почему ты так думаешь? Это как-то связано с предполагаемым в отделе кротом?
— На счёт крота не знаю, но думаю, что только эти господа способны грамотно организовать слежку, и только их может заинтересовать человек, обладающий необычными способностями. А то, что следил профессионал, я сам лично убедился, да и наши ребята, похоже, тоже…
— Что ж, — не стал возражать Пантелеев, — думаю, ты сделал правильный вывод. А отсюда следует другой… Как я уже сказал, Петренко лучше поскорее уехать домой. Пусть за ним его собственное начальство приглядывает. Очень уж он много нам хлопот доставляет. Не хватало ещё заиметь проблемы на свою голову, если с ним здесь вдруг что-нибудь случится. Если он действительно представляет какую-то ценность для этого особого отдела, то нам, в случае чего, точно премию не дадут. В общем, Андрей Андреевич, тебе всё ясно?
— Ясно, товарищ майор, — без огонька ответил Серёгин.
— Ну вот и хорошо. Тогда иди, занимайся своими делами.
Выйдя из кабинета, Иннокентий немного подумал, а затем всё же решил заглянуть ещё и к Трошину. Тот был явно не в расположении что-либо обсуждать, но пригласил Серёгина к себе в кабинет.
— Слушаю тебя, — буркнул он, отодвигая в сторону скоросшиватель с какими-то бумагами.
— Товарищ полковник, у меня к вам немного странный вопрос, — издали начал разговор Серёгин. Брови Трошина удивлённо поднялись вверх.
— Ну, давай, спрашивай.
— Скажите, а у вас есть какой-нибудь выход на ООН?
— Ты имеешь в виду…
— Да, я имею в виду объект особого назначения, который находится в нашем городе.
— Вопрос действительно странный, — произнёс полковник, внимательно разглядывая подчинённого. — И с чего это ты вдруг заинтересовался этим объектом?
Иннокентию пришлось ещё раз вкратце пересказать шефу о результатах их с Витей изысканий.
— Дело в том, что там может находиться тот, кто мог транслировать эти фантомы, — подвёл итог Серёгин. Этот аргумент он придумал пока шёл сюда от Пателеева. То, что аргумент сработает, уверенности не было, но вчера вечером ему позвонил генерал Самойлов, который и был тем человеком в Москве, о котором он говорил Вите Петренко. Генерал подтвердил предположение о том, что Иван Савельевич Овчинников всё-таки был задержан и вполне может пребывать в ООН. Теперь, прежде чем предпринимать что-либо для его освобождения из неволи, необходимо было убедиться в том, что он действительно там.
— Не вижу никакого смысла это делать, — отрезал Трошин.
— Товарищ полковник, но это не для меня, — решил запустить ещё один довод Серёгин. — Это Витя спрашивал: нет ли у вас возможности достать список заключённых?
Трошин некоторое время смотрел на подчинённого, словно тот попросил у него миллион рублей. Потом всё же снисходительно улыбнулся и произнёс:
— Наш маленький уникум, видимо, даже не представляет, что из себя представляет объект особого назначения, — хмыкнул полковник. — Лефортово, по сравнению с ООН — детский садик. В ООН только одна стена камеры стоит дороже твоих «Жигулей». И ты представить себе не можешь, какой нужен уровень доступа, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию. Туда даже не каждый генерал может сунуть свой нос… Ну и потом… Давай на секундочку предположим, что мальчишка действительно каким-то невероятным образом всё-таки сможет определить по списку, кто именно мог подтолкнуть сотрудников КГБ к самоубийству. И что дальше? Мы потребуем у прокурора санкцию на арест заключённого? — Трошин криво улыбнулся своей шутке, но Серёгин остался серьёзен.
— Про уровень секретности, товарищ полковник, я знаю, потому и обратился к вам как к старшему по званию, но если мы до конца не выясним, кто имеет на наших сотрудников такое негативное влияние, то не сможем предотвратить новое убийство.
— Подожди-подожди… Ты что же, думаешь, что на этом самоубийства ещё не закончились? — полковник облокотился на спинку стула и, пристально глядя на подчинённого, начал отбивать пальцами дробь по крышке стола.
— Я не исключаю такую возможность. Если кто-то смог таким вот образом устранить двух человек, то что ему помешает сделать то же самое ещё один раз? А может, даже и не один, — добавил интриги Иннокентий.
Трошин задумался. В разговоре возникла длинная пауза. Некоторое время полковник сидел, погрузившись в раздумье, затем встал и начал расхаживать по кабинету. Он то останавливался, потирая рукой гладко выбритый подбородок, то вновь пускался в короткое путешествие до противоположной стены и обратно.
— Хорошо, — наконец вымолвил он, остановившись напротив Серёгина. — Ничего не обещаю, но я попробую достать список.
— Спасибо, товарищ полковник, — искренне поблагодарил Иннокентий.
— Не за что. Иди, работай. Если достану список — предупрежу.
У дверей Серёгин задержался и, обернувшись, спросил:
— Товарищ полковник, а не подскажите: на какие средства живёт Лисицын?
— Заметил… — ухмыльнулся Трошин. — Ну, здесь нет ничего удивительного. Супруга у него — дочь директора универмага. Вот и одевает мужа с иголочки.
— Понятно, спасибо за информацию, — произнёс Иннокентий и вышел из кабинета.
Продолжение следует...
— Доброе утро, Аркадий, — ответил Серёгин сослуживцу, пожав протянутую ему маленькую, как у женщины, ладошку.
— Что это ты так официально — «Аркадий», — шутливо возмутился Лисицын, бесцеремонно усаживаясь на стул и с интересом, словно попал сюда впервые, рассматривая скромное убранство кабинета. — Можно просто Аркаша. Меня так все друзья зовут. Спорим, ты вот ни за что не догадаешься, какая у меня в детстве была кликуха… Каша! — сразу же ответил он на свой вопрос и торжествующе улыбнулся, показав пожелтевшие от никотина зубы.
Серёгину не очень нравился этот казавшийся с виду рубаха-парень, а если сформулировать более точно, то вообще не нравился. Было во взгляде этого одетого с иголочки мужчины что-то отталкивающее. «Интересно, что общего у него могло быть с погибшим Павлюченко? Вдова ведь говорила, что в последнее время они вроде бы как дружили, — подумал Иннокентий, вяло улыбнувшись сослуживцу в ответ. — И чего это он вдруг заявился ко мне? Ищет нового друга или просто не с кем поболтать?»
— Ты сегодня после работы чего делаешь? — продолжил свою дружескую беседу сослуживец, доставая из кармана пачку сигарет «Золотое руно» и подарочную зажигалку «Кремль Москва». — А то давай по пивку? У меня есть на примете неплохая пивнушка, там всегда свежее «Жигулёвское».
— Извини, Аркаша, но я не пью пиво. И у меня в кабинете не курят.
«Интересно, за какие такие заслуги поощрили этого увальня? — ухмыльнулся про себя Серёгин, обратив внимание на подарочную зажигалку. — Впрочем, чему тут удивляться, карьерист этот Каша самый настоящий. Видно невооружённым взглядом. Начальству в глаза заглядывает, как верный пёс…» Иннокентий демонстративно взглянул на часы, но на Лисицына этот намёк не произвёл никакого впечатления. Неохотно прибрав сигареты назад в карман, он принялся щёлкать зажигалкой, извлекая и гася огонёк. Небольшое помещение тут же наполнилось запахом бензина.
— Не пьёшь пиво, так мы можем организовать и чего-нибудь покрепче? — заговорщически подмигнув и понизив голос, предложил новоиспечённый друг. — Ты что предпочитаешь: водочку или коньяк?
— Увы, Аркаша, должен тебя огорчить. Я вообще алкоголь не употребляю.
— Чего, правда что ли?! — искренне удивился Аркадий, вздёрнув вверх свои такие же рыжие, как и его волосы брови. Видимо в его картине мира не было заложено элементарного понятия, что мужчина вполне может обходиться без алкоголя. — Так ты что, язвенник или трезвенник? — хохотнул Лисицын, явно довольный своим остроумием. — Не куришь, не пьёшь… Может ты и с бабами не того… — он залился весёлым жизнерадостным смехом. — А знаешь, Андрюха, что такое есть трезвость? — вдруг сделав серьёзную мину, спросил Аркадий и вновь сам же и ответил: — Трезвость — это, брат, ловушка, которую придумали унылые люди, чтобы лишить радости и нас, счастливых и весёлых любителей выпить.
Лисицын вновь расплылся в довольной улыбке, поглядывая на всё ещё стоявшего у окна Иннокентия.
— Извини, но меня Пантелеев ждёт, — уже напрямую заявил Серёгин, посмотрев на часы.
— Начальство — это серьёзно, — согласился с ним Аркадий. Он сунул зажигалку в карман брюк и, звонко хлопнув себя по коленям ладонями, поднялся со стула. — Кстати, — встрепенулся он, остановившись уже у самой двери, — я как-то раз попробовал бросить пить, чтобы взглянуть на мир трезвым взглядом, и знаешь, что из этого вышло?
— Что? — Иннокентий тоже подошёл к двери, ожидая, когда незваный гость, наконец, уйдёт.
— А то, что я вообще перестал понимать, что за херня вокруг творится.
Это, видимо, была очередная шутка, которую Лисицын где-то услышал и которую, скорее всего, рассказывал всем своим новым друзьям. Однако это нисколько не помешало ему ещё раз разразиться громким смехом. Серёгин очень хорошо разбирался в людях. Ему уже несколько раз приходилось сталкиваться по служебным делам с капитаном Лисицыным, и он сделал для себя вывод, что тот любит только себя и свои в основном плоские шутки. На всех же остальных окружающих его людей, за исключением вышестоящего начальства, он смотрел снисходительно и даже свысока, как мог бы смотреть мудрый и очень гордый учитель на своего несмышлёного ученика.
— Ладно, бывай, — дружески хлопнул по плечу сослуживца Аркадий. — Пойду, трудиться на благо Родины.
Иннокентий запер дверь кабинета на ключ и, бросив взгляд вслед удаляющемуся капитану, направился к лестнице. «А может ли Лисицын быть предателем? — поднимаясь по ступенькам, задал он себе вопрос. — Почему бы нет? Каша имеет дело с секретными документами и очень любит деньги. Живёт явно не по средствам. Вон одни только туфли сколько стоят… Я уже не говорю про импортный костюм, который можно приобрести либо с рук у спекулянтов, либо за валюту в «Березке». Откуда у него такие деньги, нужно будет аккуратно у кого-нибудь поинтересоваться. — У дверей кабинета Пантелеева Серёгин остановился. — Если так думать, — подвёл он итог своим мысленным рассуждениям, — то можно всех, кто здесь работает, записать в предатели. У каждого вполне можно найти какой-нибудь скелет в шкафу. У меня, например, этих скелетов вообще полный шкаф…»
Иннокентий постучал в обитую коричневым дерматином дверь и, дождавшись приглашения, вошёл в кабинет заместителя отдела..
— Здравия желаю, товарищ майор!
— Здравствуй, Андрей Андреевич. — Пантелеев оторвался от чтения каких-то документов и кивком головы указал на один из стульев. Когда подчинённый присел, он отодвинул бумаги в сторону и без всякого предисловия спросил: — Тебе что-нибудь удалось выяснить по самоубийствам? Есть хоть какие-то результаты?
— Ну, что я могу сказать… Это действительно были самоубийства, и в этом уже нет никаких сомнений.
— Значит всё-таки самоубийства… — задумчиво произнёс Пантелеев. — Ну, что ж, тогда можно с чистой совестью это дело сдавать в архив.
— Всё так, товарищ майор, вот только есть небольшой нюанс, — поспешил дополнить свой доклад Серёгин. Шила, как говорится, в мешке не утаишь, и Пантелеев уже был в курсе дела, с какой целью приехал в Светловск Витя Петренко. Следовательно, заму Трошина можно было всё рассказывать без утайки. — Есть основания считать, что здесь имело место быть доведение до самоубийства.
— Вот как? И какие же имеются основания так считать? Я чего-то не знаю, и в деле появились новые свидетели?
— Свидетелей нет, — немного смутился Иннокентий, — но Вите удалось кое-что увидеть…
— Ага, значит, наш юный вундеркинд всё-таки что-то разнюхал? — хмыкнул Пантелеев.
— Да, товарищ майор. Он предполагает, что в квартирах погибших появлялся некий фантом.
— Фантом говоришь?.. — в голосе майора Иннокентий уловил иронические нотки. — Что ж это за фантом такой и насколько можно доверять этому мальчишке? Ты уверен, что это не какая-то его детская фантазия? Дети, знаешь ли, в его возрасте большие выдумщики и фантазёры…
— Я уверен, товарищ майор.
— Ну, хорошо, допустим… И что ж он там делал, этот самый фантом? С какой целью он приходил к сотрудникам КГБ?
— Как сказал Витя, это была, своего рода голографическая картинка какого-то монстра. Думаю, что регулярно появляясь в квартирах наших сотрудников, он вполне мог воздействовать на их психику, систематически её расшатывая. Что в конечном итоге и привело их к самоубийству. Сослуживцы, как вы знаете, упоминали о том, что в последнее время оба погибших пребывали в подавленном настроении…
— Что ж, несмотря на фантастичность такого утверждения нашего юного друга, как версию это, конечно, можно принять, учитывая особенные способности мальчишки. Только как-то уж больно сомнительно, чтобы сотрудники КГБ, офицеры со стажем, могли испугаться какого-то там голографического монстра.
— Но Витя нашёл ещё и пулю!
— Пулю? Какую ещё пулю?
— Обычную пулю, выпущенную из табельного оружия Павлюченко.
Серёгин рассказал о том, как Витя обнаружил малозаметную дырочку в ковре и о соответствующих выводах, которые они вместе с ним сделали.
— Это ещё раз подтверждает его гипотезу с участием фантома, — закончил Иннокентий свой рассказ.
— Что ж, пуля это уже не привидение, это уже улика, — смягчил голос Пантелеев. — Утёр, так сказать, малец нос нашей доблестной милиции. Но всё же версию о том, что к самоубийству наших сотрудников кто-то причастен, пуля подтверждает очень косвенно. Даже имея в наличии эту улику, фантазии девятилетнего мальчишки, как ты понимаешь, к делу не подошьёшь. Ну, выстрелил человек в стену… Может, по неосторожности, может ещё по какой банальной причине…
— Вы говорите «фантазии»?.. Выходит, что вы всё-таки ему не верите?
— Дело не в том, верю я или не верю… Я ведь прекрасно знаю, кто именно пригласил мальчишку поучаствовать в этом расследовании. Не хочу осуждать полковника Трошина, но, честно говоря, я его не понимаю. Чего он хотел добиться, приглашая Петренко? — Ты, Андрей Андреевич, успокойся и не кипятись, — остановил Пантелеев готового возразить Серёгина-Белова. — Хорошо, предположим, что мальчишка действительно обладает какими-то способностями и, как ты говоришь, определил, что у наших сотрудников появлялся фантом. Как Трошин смог бы аргументировать всю эту мистику перед вышестоящим начальством? Он и так, не смотря на то, что всё свидетельствовало о самоубийстве, уговорил шефа дать ещё немного времени на выяснение всех обстоятельств дела. Больше, к сожалению, у нас нет возможности продолжать этим заниматься. И это не зависит ни от меня, ни от Трошина, — увидев, что подчинённый вновь хочет возразить, повысил голос майор. — У нас есть более высокое начальство, которое требует от Трошина, а он в свою очередь от меня, выполнения наших непосредственных обязанностей и решения насущных проблем. Дел, Андрей Андреевич, накопилось за последнее время выше крыши. Каждый сотрудник отдела у нас сейчас считай на вес золота. Видишь же, что у нас с кадрами? Не стало двух человек, а прислали только тебя одного… Ну и последнее… Поскольку даже наш вундеркинд тоже подтвердил, что это действительно было самоубийство, то решение, дальше не продолжать расследование, считаю правильным. Тем боле, что пребывание в Светловске этого мальчишки становится опасным, — добавил Пантелеев.
— Что вы имеете в виду? — встрепенулся Серёгин.
— Ах да, ты же ещё ничего не знаешь…, — ещё больше посерьёзнел майор. — Дело в том, что наружка, приставленная после твоего сигнала к нашим гостям, обнаружила хвост. Ребята попытались задержать этого наблюдателя, и, как следствие, один из них сейчас лежит в больнице с пулевым ранением в плечо, а второй, слава богу, отделался только испугом. Трошин, не имея возможности задействовать опытных специалистов, естественно послал молодёжь… Результат я тебе уже сказал. Ребята молодые и не рассчитывали, что у этой сволочи будет пистолет.
— Лицо стрелявшего они хотя бы смогли рассмотреть? — хмурясь, спросил Иннокентий.
— Нет. Видели только со спины, а потом, сам понимаешь, уже не до лиц было — пришлось напарника срочно в больницу везти. В общем оплошали… Но, может, это и к лучшему. Тот, кто следил, увидит, что парнишка под присмотром и откажется от своей затеи.
— Сомневаюсь, товарищ майор.
— Почему? У тебя есть какие-то предположения, кто это может быть?
— У меня пока что только одна версия… Скорее всего это наши заклятые друзья из ЦРУ.
— ЦРУ?! Здесь?! И почему ты так думаешь? Это как-то связано с предполагаемым в отделе кротом?
— На счёт крота не знаю, но думаю, что только эти господа способны грамотно организовать слежку и только их может пзаинтересовать человек, обладающий необычными способностями. А то, что следил профессионал, я сам лично убедился, да и наши ребята, похоже, тоже…
— Что ж, — не стал возражать Пантелеев, — думаю, ты сделал правильный вывод. А отсюда следует другой… Как я уже сказал, Петренко лучше поскорее уехать домой. Пусть за ним его собственное начальство приглядывает. Очень уж он много нам хлопот доставляет. Не хватало ещё заиметь проблемы на свою голову, если с ним здесь вдруг что-нибудь случится. Если он действительно представляет какую-то ценность для этого особого отдела, то нам в случае чего, точно премию не дадут. В общем, Андрей Андреевич, тебе всё ясно?
— Ясно, товарищ майор, — без огонька ответил Серёгин.
— Ну, вот и хорошо. Тогда иди, занимайся своими делами.
Выйдя из кабинета, Иннокентий немного подумал, а затем всё же решил заглянуть ещё и к Трошину. Тот был явно не в расположении что-либо обсуждать, но пригласил Серёгина к себе в кабинет.
— Слушаю тебя, — буркнул он отодвигая в сторону скоросшиватель с какими-то бумагами.
— Товарищ полковник, у меня к вам немного странный вопрос, — издали начал разговор Серёгин. Брови Трошина удивлённо поднялись вверх.
— Ну, давай, спрашивай.
— Скажите, а у вас есть какой-нибудь выход на ООН?
— Ты имеешь в виду…
— Да, я имею в виду объект особого назначения, который находится в нашем городе.
— Вопрос действительно странный, — произнёс полковник, внимательно разглядывая подчинённого. — И с чего это ты вдруг заинтересовался этим объектом?
Иннокентию пришлось ещё раз вкратце пересказать шефу о результатах их с Витей изысканий.
— Дело в том, что там может находиться тот, кто мог транслировать эти фантомы, — подвёл итог Серёгин. Этот аргумент он придумал пока шёл сюда от Пателеева. То, что аргумент сработает, уверенности не было, но вчера вечером ему позвонил генерал Самойлов, который и был тем человеком в Москве, о котором он говорил Вите Петренко. Генерал подтвердил предположение о том, что Иван Савельевич Овчинников всё-таки был задержан и вполне может пребывать в ООН. Теперь, прежде чем предпринимать что-либо для его освобождения из неволи, необходимо было убедиться в том, что он действительно там.
— Не вижу никакого смысла это делать, — отрезал Трошин.
— Товарищ полковник, но это не для меня, — решил запустить ещё один довод Серёгин. — Это Витя спрашивал: нет ли у вас возможности достать список заключённых?
Трошин некоторое время смотрел на подчинённого, словно тот попросил у него миллион рублей. Потом всё же снисходительно улыбнулся и произнёс:
— Наш маленький уникум, видимо, даже не представляет, что из себя представляет объект особого назначения, — хмыкнул полковник. — Лефортово, по сравнению с ООН — детский садик. В ООН только одна стена камеры стоит дороже твоих «Жигулей». И ты представить себе не можешь, какой нужен уровень доступа, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию. Туда даже не каждый генерал может сунуть свой нос… Ну, и потом… Давай на секундочку предположим, что мальчишка действительно каким-то невероятным образом всё-таки сможет определить по списку, кто именно мог подтолкнуть сотрудников КГБ к самоубийству. И что дальше? Мы потребуем у прокурора санкцию на арест заключённого? — Трошин криво улыбнулся своей шутке, но Серёгин остался серьёзен.
— Про уровень секретности, товарищ полковник, я знаю, потому и обратился к вам, как к старшему по званию, но если мы до конца не выясним, кто имеет на наших сотрудников такое негативное влияние, то не сможем предотвратить новое убийство.
— Подожди-подожди… Ты что же, думаешь, что на этом самоубийства ещё не закончились? — полковник облокотился на спинку стула и, пристально глядя на подчинённого, начал отбивать пальцами дробь по крышке стола.
— Я не исключаю такую возможность. Если кто-то смог таким вот образом устранить двух человек, то что ему помешает сделать то же самое ещё один раз? А, может, даже и не один, — добавил интриги Иннокентий.
Трошин задумался. В разговоре возникла длинная пауза. Некоторое время полковник сидел, погрузившись в раздумье, затем встал и начал расхаживать по кабинету. Он то останавливался, потирая рукой гладко выбритый подбородок, то вновь пускался в короткое путешествие до противоположной стены и обратно.
— Хорошо, — наконец вымолвил он, остановившись напротив Серёгина. — Ничего не обещаю, но я попробую достать список.
— Спасибо, товарищ полковник, — искренне поблагодарил Иннокентий.
— Не за что. Иди, работай. Если достану список — предупрежу.
У дверей Серёгин задержался и, обернувшись, спросил:
— Товарищ полковник, а не подскажите: на какие средства живёт Лисицын?
— Заметил… — ухмыльнулся Трошин. — Ну, здесь нет ничего удивительного. Супруга у него — дочь директора универмага. Вот и одевает мужа с иголочки.
— Понятно, спасибо за информацию, — произнёс Иннокентий, и вышел из кабинета.
Продолжение следует...
