Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая / Не такой. Книга третья
Не такой 4. Глава 13 / Не такой 4. Глава 14
— Ну, так что, поскольку всё выяснилось, то нам можно уже ехать домой? — поинтересовалась Копылова, когда Кеша рассказал ей о том, что мы с ним выяснили о самоубийцах.
Перед разговором с Натальей мы успели с Серёгиным немного переговорить о том, что ему сказал Трошин. Ему оказалось достаточным того, что я подтвердил версию о самоубийстве, и теперь, опасаясь за мою жизнь, он хочет поскорее отправить меня домой. Однако же это меня вовсе не устраивало. Мы ведь так и не узнали, кто является виновником смертей двух офицеров КГБ. Предположение, что это проделки Лидочки, мы не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть. А мне очень не нравится, когда проблема остаётся нерешённой. Ну а то, что был ранен сотрудник отдела, меня, конечно, огорчило, но не испугало. Тот, кто за нами, а точнее, за мной следит, вряд ли собирается меня убивать. Поэтому ранение кагэбиста было обычной самозащитой при попытке задержания. Следовательно, мне опасаться нечего, а чтобы довести начатое дело до логического конца, мне необходимо было любым способом задержаться в Светловске ещё на некоторое время.
Кроме расследования самоубийств меня не менее остро интересовал и ещё один вопрос: есть ли возможность вытащить из ООН Ивана Овчинникова? О том, что он находится именно там, я уже почти не сомневался. Копыловой мы с Иннокентием ничего о наших планах не говорили. ООН — очень серьёзное учреждение, и так просто туда не попадёшь. Зачем лишний раз травмировать психику женщины, если вдруг у нас ничего не получится?
— В принципе, конечно, можете и уезжать, — Серёгин бросил быстрый взгляд в мою сторону. Я улыбнулся ему одними губами. — Но всё же было бы хорошо, если бы вы задержались ещё на несколько дней.
— Да-да, — тут же поддержал я своего друга. — Пока я здесь, нужно выяснить всё, что смогу.
— Дело ваше, — не стала возражать Наталья. — Отец ещё погостит у Трошиных, а я думаю, что тоже смогу найти на несколько дней какое-нибудь развлечение. Кстати, а у вас какие на сегодня планы?
— Пока что никаких. Нужно подождать пока придут кое-какие документы. Я поеду на работу, а вы отдыхайте, смотрите телевизор…
— Нет уж, — запротестовала Копылова. — Лучше мы пойдём прогуляемся. Ты же не против? — обратилась она ко мне. — Погода на улице замечательная и, как сказал бы мой папа: «Так и шепчет: займи, но выпей».
Я неуверенно пожал плечами. Погода действительно стояла отличная, но, несмотря на мои выводы по поводу слежки, подвергать опасности эту маленькую кагэбистку мне не хотелось. Мало ли, что у этих цэрэушников в голове?
— Кстати, тётя Наташа, — попытался я перевести разговор в другое русло. Авось да и передумает идти гулять. — Вы бы хоть немного сдерживали Сергея Кузьмича от употребления алкоголя. Он, конечно, ещё мужчина не старый, но его организм изрядно изношен.
— Ты прав, Витя. Раньше ведь он так много не пил. Ну, разве что по праздникам грамм сто… Это он уже после смерти мамы пристрастился к этой гадости.
— И тем не менее постарайтесь как-то на него повлиять.
— Хорошо, — грустно улыбнулась Копылова, — я постараюсь.
— А я бы со своей стороны посоветовал вам всё же никуда не ходить и посидеть в гостинице, — вновь вступил в разговор Иннокентий.
— Это почему? — тут же приняла стойку Наталья. Глядя на неё и Серёгина, мне вспомнилась басня Крылова «Слон и Моська». Вид маленькой злой женщины, сидевшей на стуле и из-за этого казавшейся ещё более миниатюрной, и высокого добродушного мужчины вызывал у меня добрую улыбку.
— Дело в том, Наталья Сергеевна, что вчера был ранен один из наших сотрудников, который вас охранял, — не обращая на заносчивый тон собеседницы, спокойно ответил Иннокентий.
— Ранен?! — Копылова, уже было вставшая со своего места, вновь опустилась на стул. — Но мы ничего об этом не знаем… А папе ничего не угрожает? Он же остался вчера на даче у Константина Ильича…
— Не переживайте, — поспешил успокоить женщину Серёгин, — с ним всё будет в порядке.
— И когда произошло это несчастье?
— Вчера вечером. Как раз когда вы заходили в гостиницу, наши ребята заметили человека, проявлявшего к вашим персонам повышенный интерес. Они начали его преследовать, но тот, как я уже сказал, оказался вооружён и, ранив нашего сотрудника, скрылся.
— Так что же нам теперь, все оставшиеся дни безвылазно сидеть здесь в четырёх стенах?
— Вы же понимаете, Наталья Сергеевна, — мягко, но настойчиво продолжал уговаривать строптивую женщину Серёгин, — что приказывать я вам не могу. Но для вашей безопасности, а главное для безопасности Вити, я бы настоятельно рекомендовал сделать именно так, как я прошу. По всей видимости, вами, а если быть более точным, то, скорее всего, Витей заинтересовалось ЦРУ. А эти ребята, как вы знаете, шутить не любят.
— Чёрт знает что, — продолжила негодовать Копылова, хотя уже и не так рьяно, как раньше. — В своей стране приходится бояться цэрэушников. Но почему вы решили, что это именно ЦРУ? Мало ли кому взбредёт в голову торчать возле гостиницы.
— Ну да, а потом ещё и отстреливаться при погоне… — скептически заметил Серёгин. — Я вам удивляюсь, Наталья Сергеевна. Вы же не человек с улицы и не какой-нибудь там ткачихой на фабрике работаете, а уже не первый год находитесь в нашей структуре. Должны же понимать, что абы кто просто так за вами следить не будет. Кого ещё может заинтересовать мальчишка с небывалыми способностями?
— Хорошо, если вы так настаиваете, то мы останемся в номере. Вы довольны? — Копылова надула губки и ещё больше стала похожа на маленькую обиженную девочку.
— Вполне, — Кеша незаметно подмигнул мне одним глазом.
Он окинул помещение внимательным взглядом, будто ещё раз желая удостовериться в его благонадёжности, и молча удалился. Наталья проводила мужчину взглядом, после чего вскочила со стула и, открыв балконную дверь, вышла на свежий воздух. В тот же момент помещение наполнилось ароматом сирени, цветущей прямо под окнами гостиницы.
— Чёрти что, — услышал я с балкона недовольный Натальин голос, — весна на улице, живи и радуйся… Нет, нужно сидеть взаперти, как в какой-то тюрьме. Да этот цэрэушник, если вообще это цэрэушник, сюда и носа не покажет… А если и покажет, то я-то им точно не нужна, — продолжала рассуждать Копылова, вновь возвращаясь в номер. — Так что, я всё же пойду прогуляюсь. Неизвестно ещё, когда придут эти его документы… Не могу я вот так сидеть и неизвестно чего ждать, парясь в этой халабуде?
— Мне кажется, безосновательно Андрей Андреевич нас бы не просил об этом, — попытался я подкинуть ещё один аргумент, но, увидев в глазах женщины созревшее решение, не стал больше ничего говорить.
— Андрей правильно сказал, что я не первый год в конторе, так что немного разбираюсь, как здесь всё работает. Начальство всегда старается перестраховаться.
— Иногда полезней перестраховаться, чем недостраховаться.
— Вот и сиди в номере, смотри мультики, — не слушая моих возражений, съязвила Наталья. — А я сейчас иду к себе, переодеваюсь и в город.
Во время нашей поездки из Красноярского края я успел в полной мере испытать на себе характер моей нынешней мнимой тётушки, поэтому просто промолчал. Всегда тихенькая и спокойная, словно скромная старшеклассница, Наталья иногда становилась просто неуправляемой. «Как только с такой чертой характера её вообще взяли на работу в госбезопасность?» — не раз удивлялся я. В такие моменты лучше было ей уступить, чем пытаться перечить и что-либо доказать. Единственным человеком, которого я знал, и который мог её хоть как-то урезонить, был подполковник Поленов. Он каким-то образом всегда умел находить правильные слова, чтобы укротить взбунтовавшуюся подчинённую и будто невзначай направить её бурлящую энергию в нужное ему русло.
Когда Копылова вышла из нашего с Сергеем Кузьмичом номера, я тоже долго не размышлял. Как мужчина, я, конечно же, не мог отпустить её в город одну, но и находиться с ней рядом было бы ещё менее разумно. Если ей самой, возможно, ничего и не грозило, то я точно мог притянуть какую-либо проблему. Быстро прикинув в уме, что мне следует предпринять, я включил телевизор и запер дверь на замок. Оставшись в прихожей, стал прислушиваться к тому, что происходит в коридоре. Когда хлопнула дверь соседнего номера, в котором жила Копылова, я отошёл вглубь комнаты. Женщина подёргала ручку с обратной стороны. Поняв, что я заперся, и услышав звук работающего телевизора, Наталья громко крикнула:
— Витя, я не долго. Сиди в номере и никому не открывай. Будь умницей. Хорошо?
— Хорошо, тётя Наташа, — откликнулся я из глубины комнаты и вновь быстро подошёл к двери.
Послышался стук каблучков о плитку пола в коридоре. Я выключил телевизор и, быстро сбросив с себя одежду, последовал за женщиной. Перед тем как выйти из номера, я принял кое-какие необходимые меры предосторожности, а именно: стал невидимым. Для этого я просто мысленно подкорректировал движение электронов в атомах своего тела. Над этим умением, которое далось мне довольно легко в моей прошлой жизни, в этой — мне пришлось немало попотеть, не в прямом, конечно, смысле. Затратив большое количество времени в многочасовой медитации, я довёл уровень восприятия своего внутреннего мира до того, что сначала своим внутренним взором, будто под микроскопом, смог рассматривать клетки своего тела. Это был таинственно-прекрасный и ещё до конца не познанный современной наукой мир, который, казалось, жил своей собственной, ни от кого не зависящей, жизнью. Каждая клеточка тела представляла из себя настоящую фабрику, в которую поставлялись питательные элементы и прочие полезные и необходимые для жизни вещества. Там, пройдя множество сложнейших этапов, они перерабатывались и усваивались, а в завершение процесса с этой микроскопической фабрики удалялись, так сказать, отходы производства. Несмотря на кажущуюся индивидуальность и обособленность, каждая клеточка-фабрика, тем не менее, была втянута в один глобальный процесс — поддержание здоровья и жизнедеятельности организма. Здесь всё было гармонично и строго подчинено естественным законам природы, о которых сам человек даже и не подозревал. Наблюдая за всей этой неустанной работой, я понял одну очень важную вещь: именно тогда, когда какая-либо из клеток, по какой-то своей прихоти, вдруг решила бы отказаться от работы на общее благо, она бы тут же превратилась в злокачественную опухоль, порождая вокруг себя множество себе подобных эгоистов. Это был яркий и очень наглядный пример для человечества, как нужно жить и взаимодействовать с окружающей средой и обществом, чтобы не стать этакой общественной опухолью. Жаль, что многие люди этого до сих пор не понимают.
Досконально изучив свой организм на клеточном уровне, я постепенно смог углубиться и до молекул. Завершающим же этапом моей практики стала возможность видеть атомы, а также способность ими управлять при помощи мысли. Давая команду электронной оболочке замедлить своё движение вокруг ядра, я уплотнял своё тело и мог делать его вес таким, что не всякий силач смог бы меня оторвать от земли. Ускоряя же движение электронов и протонов, я мог становиться лёгким и воздушным, и, как вариант, невидимым для окружающих.
Я не спешил предавать огласке своё новое умение, так же, как и некоторые другие свои способности. Конечно, я вполне доверял Поленову — своему непосредственному шефу. Вот только над ним, ведь есть и другие вышестоящие начальники, которых я совсем не знаю, а потому ещё неизвестно, что может прийти им в голову, если они будут знать обо всём, что я умею. Тут уж гарантии никто не сможет дать: а не пожелают ли товарищи с большими звёздами на погонах использовать меня, что называется, на всю катушку. Для них ведь, в отличие от меня, нет никаких законов кармы и прочих вещей, без которых невозможно существование развитого духовного общества. Есть слово «надо», если дело касается безопасности страны. Однако, несмотря на то, что я мог вполне считать себя патриотом своей Родины, переступить невидимую и очень зыбкую грань, которая разделяет хороший и благостный поступок от плохого, то есть кармически наказуемого, я не мог. Это моё чувство, которое, словно сквозь фильтр, пропускало все мои дела и поступки, пришло со мной из моей прошлой жизни, и отказаться от него я не мог и не хотел.
Был и ещё один немаловажный аспект моего нежелания показывать все свои возможности. В какой-то из многочисленных книг, прочитанных мною, я встретил описание индийских факиров, которые прилюдно показывали всяческие, с точки зрения простого обывателя, чудеса. Честно признаться, мне стало жаль этих людей. Ведь, чтобы получить какие-либо сверхспособности, нужно немало потрудиться в этой жизни, но ещё больше — в предыдущих. Получив же возможность безграничного духовного роста, они, можно сказать, просто сливали все свои заслуги в помойную яму. Используя свои возможности не для дальнейшего продвижения по пути развития, а для развлечения базарной публики и удовлетворения своего разросшегося эго, они практически оставляли себя без будущего.
Памятуя о факирах, я применял свои способности как можно реже и в самых крайних случаях, но прекрасно понимал, что служить в силовой структуре и ни капельки не замараться практически невозможно. Как говорилось в одной китайской поговорке, которую мне поведал Кеша: «Легко быть святым, сидя в монастыре на горе Удан, но гораздо труднее оставаться святым, сидя на базаре». Поэтому я старался браться лишь за те дела, за которые кармическое воздаяние будет хотя бы не слишком суровым и не таким болезненным для моей бессмертной Души. «Ну, профессор, ну, Владимир Владимирович, ну услужил…» — с укоризной иногда думал я о Здравомыслове, хотя понимал, что он тут вовсе не причём. Живя в мире, когда вокруг тебя царит спокойствие и благоденствие, трудно было даже представить, что когда-то в далёком прошлом было всё иначе.
Чтобы не выглядеть эдаким человеком-невидимкой, костюм которого как бы разгуливает сам по себе (атомарной структурой вещей я ещё не научился управлять), мне и пришлось снять с себя всю одежду. Благо на улице было тепло. Приоткрыв дверь, я выглянул в коридор. Он был пуст. Выйдя из номера и повернув два раза ключ в замке, я прикопал его в кадке с какой-то пальмой, стоящей в небольшом холле на нашем этаже. Теперь главное было на улице не наступить босой ногой на какой-нибудь острый предмет, чтобы не пораниться. Регенерация, конечно, у меня была бешеная, но всё равно в течение нескольких секунд на земле могли оставаться кровавые отпечатки, а это наблюдательному человеку могло запросто выдать моё присутствие.
Спустившись по лестнице на первый этаж, я вышел на улицу и сразу увидел свою «тётушку». Она беззаботно прогулочным шагом шла по тротуару, медленно удаляясь от гостиницы. Проказник ветерок, налетая невзначай, время от времени пытался задрать подол её просторного светлого сарафана, и женщине каждый раз приходилось ловить его двумя руками. Если бы не туфли на каблуках, то издали Наталью можно было принять за девочку, правда, для полного сходства не хватало ещё большого белого банта на голове.
Тихонечко топая босыми ногами по тёплому асфальту, я улыбался тому, как Копылова борется с ветерком, и невольно смущался, когда навстречу мне шёл какой-нибудь прохожий. Прекрасно зная, что меня никто не видит, мне всё равно было как-то неловко разгуливать по городу в чём мать родила. В моей прошлой жизни, нагота никого не смущала, так как не могла породить в высокоразвитом и здравомыслящем человеке никаких непристойных мыслей. Родившись заново в этом мире, я, видимо, впитал это чувство с молоком матери. Чувство стыда прививалось здесь, можно сказать, с самых пелёнок…
Наталья свернула за угол и на соседней улице, идущей параллельно главной, зашла в летнее кафе. Это была небольшая асфальтированная площадка, ограждённая декоративным металлическим заборчиком. Укрытые тенью какого-то высокого раскидистого дерева, на площадке стояло штук семь столиков для посетителей. Копылова присела за один из них, заказала себе кофе, порцию мороженого и заварное пирожное. Лениво поглядывая вокруг, женщина принялась не спеша наслаждаться сладостями. Я уселся на один из кирпичных столбиков, в которые были вмурованы металлические конструкции забора, и тоже бросал взгляды по сторонам, прислушиваясь к своим ощущениям. То ли Наталья действительно не интересовала тех или того, кто за нами следит, то ли наш филлер на какое-то время от нас отстал, но ничего подозрительного я не видел и не ощущал. Нагревшийся на солнце камень приятно согревал мои голые ягодицы, и я, удостоверившись, что опасности поблизости нет, тоже успокоился и позволил себе немного расслабиться.
Минут через десять, когда мороженое было съедено, и Наталья принялась лакомиться пирожным, запивая его кофе, сбоку от кафе послышались громкие голоса. Я вышел из лёгкого медитативного состояния и повернул голову в ту сторону. По тротуару в направлении кафе шли трое подростков и о чём-то спорили. Я, конечно, не был параноиком и в юнцах лет пятнадцати заподозрить цэрэушников не мог, но их вызывающее поведение меня насторожило. Предчувствие меня не обмануло. Проходя мимо площадки со столами, компания бросила взгляд на одинокую женскую фигурку и, словно по команде, остановилась. О чём-то пошептавшись, подростки гыгыкнули и вразвалочку направились к столику Копыловой. Со стороны женщина, действительно, была похожа на их сверстницу, поэтому я подумал, что увидев её лицо, парни поймут, что ошиблись и пойдут дальше своей дорогой. Однако на этот раз ошибся я. Как ни в чём не бывало, подростки, не спросив разрешения, уселись на три стоявших у столика стула и молча уставились на Наталью. На всякий случай я, спрыгнув со столбика, тихонечко подошёл поближе и внимательно наблюдал за тем, что будет дальше.
— А она ничего, — наконец произнёс один из парней с длинными до плеч волосами, не сводя томного взгляда с женщины. — Только жадная очень. Даже не предложила нам чашечку кофе.
Двое других подростков угодливо захихикали. Видимо, говоривший был их главарь. Нужно отдать должное Копыловой, я, стоя поблизости, не ощутил в ней ни малейшего признака страха. Небольшое волнение было, что вполне естественно для любого человека, попавшего в неприятную ситуацию, — страха не было. Она спокойно допила свой кофе и, отодвинув чашку чуть в сторону, позвала официантку. К ней тут же подошла полная женщина в белом фартучке и накрахмаленном кокошнике, или как он там назывался, я не знал, и который был едва заметен из-за рыжих кудряшек на её голове. Официантка укоризненно взглянула на компанию, но ничего не сказала. Видимо, парни ей были знакомы, и женщине не очень хотелось связываться с, явно неблагополучными, подростками, которые, как пить дать, состояли на учёте в детской комнате милиции. Получив деньги, официантка поспешила удалиться.
— Ну что, цыпа, не хочешь с нами прогуляться? — осклабился всё тот же длинноволосый.
— Шли бы вы, детки, домой, манную кашку кушать, — с улыбкой на лице ответила Наталья. — А то мамочки будут волноваться.
— А она ещё и грубиянка, — не унимался главарь.
Копылова хотела уже вставать, но парень грубо схватил её за запястье, принуждая оставаться на месте.
— Ребятки, а вы не боитесь, что кто-то может вызвать милицию? — спросила женщина, вяло пытаясь освободить руку из захвата. Однако хулиган держал крепко, и у Натальи ничего не получилось.
Такая беззащитность жертвы ещё больше раззадорила компанию. Парни вновь заржали, переглядываясь друг с другом и ехидно ухмыляясь. Однако вдруг произошло что-то невероятное. Я уже мысленно прикидывал, каким образом будет лучше всего обезвредить малолеток, как, до сих пор казавшаяся слабенькой, кисть Натальи резко и причудливо крутанулась. Произведя какой-то замысловатый приём, в следующее мгновение уже женщина, ухватив запястье хулигана, крутанула правой рукой и, слегка помогая левой, впечатала подростка носом прямо в стол. Тот никак не ожидал такой прыти от маленькой хрупкой женщины, поэтому некоторое время, лёжа лицом на столе, видимо, пытался прийти в себя. Из его разбитого носа текла кровь. Завернув руку ещё глубже назад, так, что захрустели сухожилия, Наталья спросила:
— Ну так что, будешь ещё маленьких обижать?
— Сука, — пробулькал расквашенным носом подросток. Его дружки тоже, наконец, отойдя от лёгкого шока, повскакивали со своих мест, готовясь броситься на помощь товарищу.
— Сидеть, — скомандовала Копылова и голой пяткой (когда только успела разуться) врезала тому, что стоял от неё справа, в пах.
Когда женщина развернулась к третьему хулигану, тот уже мирно лежал на асфальте. Опоздай я хоть на секунду, и моей «тётушке» пришлось бы туговато. Теперь же со стороны можно было подумать, что паренёк от испуга просто потерял сознание. По какой причине с ним это произошло? Да кто ж этих хулиганов знает, по какой такой причине они могут грохнуться в обморок.
Не успели мы расправиться с хулиганами, как к входу в кафе подъехала милицейская машина, и из неё выскочили два сержанта.
— Сержант Михеев, — представился один из них, подходя к Наталье. — Что у вас здесь произошло?
— Ребята обращались ко мне не очень вежливо, — ответила Копылова и только теперь отпустила руку главаря. Тот выпрямился и, на всякий случай сделав шаг в сторону, принялся вытирать с лица кровь платочком.
— Придётся вам проехать с нами в отделение, — Михеев строго взглянул на женщину, а на лице хулигана мелькнула злорадная улыбочка. — Здесь, гражданочка, похоже на избиение несовершеннолетнего, статья…
— Думаю, вы, ребята, и без меня с ними разберётесь, — перебила сержанта милиции Наталья, мило улыбаясь и протягивая свою красную корочку.
— Извините, товарищ капитан, — лицо милиционера, сразу стало грустным. — Конечно, разберёмся.
Сержант демонстративно взял под руку главаря, а второй милиционер помог подняться с пола тому, который пострадал от моего точечного воздействия на одну из болевых точек. Третий хулиган, под шумок, всё же успел смотаться. Сержанты запихнули подростков в машину, и та, фыркнув двигателем, уехала.
— Всё равно их отпустят, — послышался из помещения кафе женский голос. Мы с Натальей обернулись. На пороге стояла знакомая официантка. — У Серёги отец начальник РОВД, — пояснила та, — Вот он и чувствует себя здесь королём.
— Ну и хрен с ними. — Копылова обула туфли и направилась к выходу.
— Напрасно вы с ними связались, — крикнула вдогонку толстуха. — Они так просто это не оставят.
— Посмотрим, — буркнула себе под нос Наталья.
Убедившись, что она движется в направлении гостиницы, я ускорил шаг, чтобы успеть её опередить и к моменту, когда “тётушка” вернётся, принять свой прежний вид. Я оделся, включил телевизор и уселся на стул. Услышал, как простучали каблучки мимо моей двери. Минут через десять в мою дверь постучали.
— Витя, открой, это я, — услышал я голос Копыловой.
Я открыл замок и пропустил женщину в номер.
— Как прогулялись? — стараясь выглядеть как можно более естественно, поинтересовался я.
— Знаешь, хорошо прогулялась, — как-то загадочно улыбнулась мне Наталья. — Только не нужно было мне помогать, я бы и сама с ними справилась.
Видимо, на моём лице всё же отразилось небольшое недоумение, потому что Копылова звонко рассмеялась, а потом добавила:
— Но всё равно спасибо тебе.
Продолжение следует...
