Не такой. Книга первая / Не такой. Книга вторая / Не такой. Книга третья
Не такой 4. Глава 26 / Не такой 4. Глава 27
Всё, что произошло в семье Трошиных, произвело на отца и дочь Копыловых сильное впечатление. Никто из них не хотел верить, что Константин Ильич, которого они, а особенно Сергей Кузьмич, знали много лет, мог оказаться предателем. Подполковник, как только узнал об аресте своего старого товарища, всё время порывался пойти в местный отдел КГБ и показать им всем «Кузькину мать». «Это вам не тридцать седьмой год, — в порыве ярости восклицал он, выпив с горя очередную стопку водки. Мужчина, нахмурив брови, вышагивал по номеру гостиницы и нервно сжимал кулаки. — Я найду на вас управу!» Наталья тоже ходила мрачной, но, выслушав мои объяснения и мои доказательства, немного успокоилась. Однако я видел, что мутный осадок ещё продолжал лежать на дне сосуда её души и, я думаю, что растворится он ещё не скоро. Меня же после ареста Мастера волновал другой вопрос. В принципе, проблема-то была не столько моя, сколько Натальи. А заключался вопрос в следующем: поможет ли Лидочка, как и обещала, освободить из тюрьмы Ивана Овчинникова? Девятое число, то есть время её предполагаемого исчезновения в этой реальности, было ещё далеко, а отъезд из Светловска Копыловы запланировали уже на завтра, на понедельник третьего июня. То, что я тоже покину этот мир в назначенную Лидочкой дату, я не верил. Я уже привык полностью полагаться на свои внутренние ощущения и сигналы моего подсознания. Ничего необычного они мне до сих пор не сообщали. Да, чувствовалось, что может произойти что-то незначительное, но это вряд ли могло означать переселение моего сознания в тело, оставленное в далёком будущем. Я был уверен, что расчёты профессора Здравомыслова точны, и я вернусь назад только тогда, когда моя физическая оболочка в этом мире больше не захочет или не будет иметь возможности функционировать.
Итак, билеты были куплены на завтра, и пытаться уговорить семейку Копыловых подождать до девятого числа я даже и не думал. Из-за полученного стресса Сергей Кузьмич не хотел оставаться в Светловске ни единого дня, а Наталья, кажется, совсем позабыв про Ивана, была вполне солидарна с отцом. В общем-то, её тоже можно было понять. Женщины ведь существа более эмоциональные, чем мужчины, а эмоции у Натальи в эти дни просто зашкаливали, хотя она и старалась их скрывать от посторонних. Но от меня ведь трудно что-то утаить. Конечно, если бы я ей намекнул на присутствие поблизости Овчинникова, она, возможно, и изменила своё намерение уехать, но я этого сделать не мог. Если Лидочка не сможет вытянуть Ивана из тюрьмы, то это будет удар, которого Наталья может не пережить.
Исходя из того, что происходило вокруг, мне ничего не оставалось делать, как пойти на небольшую хитрость, чтобы наверняка задержать Копыловых или, по крайней мере, хотя бы Наталью до девятого июня. Ну а если и после этой даты ничего не произойдёт, то уже со спокойной душой (хотя какое тут спокойствие) вернуться в Зарецк. Самому соваться в такое учреждение, как ООН, я не собирался, несмотря на все свои способности и таланты. В отличие от Лидочки, которая не гнушалась ничем на пути к своей цели и могла без сомнения и угрызения совести уничтожить любое препятствие, я был не таким. Я старался строго соблюдать все общечеловеческие законы, а также законы кармы, и если что-то нарушал, то только в случае угрозы жизни, как для меня, так и для моих близких.
Продумав досконально свой план действий, я, чтобы не травмировать и без того расшатанную психику Сергея Кузьмича, зашёл в номер Натальи. Женщина сидела на краю кровати и без интереса листала купленную сегодня газету. Подняв голову, она вопросительно взглянула на меня. Я, сделав вид, что хочу что-то сказать, прошёл в номер и вдруг замер на месте. Мне пришлось немного поработать с мыслеформами, создавая нужный мне образ. Через секунду моё лицо стало бледным, я очень естественно закатил глаза и как стоял посреди комнаты, так и растянулся на полу. Удар о паркет я, естественно, смягчил, включив в последнее мгновение левитацию.
— Витя, что с тобой? — Копылова вскочила с кровати, побледнев и не зная, что делать. Швырнув газету в сторону, она присела рядом со мной, пощупала на шее мой редкий пульс, приоткрыла веко. Поняв, что самой ей проблему не решить, Наталья бросилась к телефону и вызвала скорую помощь. Врачи приехали довольно быстро и, увидев моё состояние, а все признаки комы я сымитировал очень достоверно, тут же отвезли меня в больницу. Мысленно я попросил прощения и у Натальи, и у её отца. Они, конечно, очень переживали за моё здоровье, но я ведь не для себя старался. Сергей Кузьмич остался в гостинице, а Наталья поехала со мной в больницу. Все дни, пока я пребывал в «коме», а врачи безрезультатно пытались выяснить её причину, женщина просидела на стуле у моей кровати, отлучаясь лишь в туалет. Ей даже разрешили ночью воспользоваться пустой кроватью, имеющейся в соседней палате, и кормили едой, которую готовили для больных стационара. Каждый день ко мне наведывался Кеша. Спросив, как дела, и получив один и тот же ответ, он, с хмурым лицом постояв возле моей кровати, точно в почётном карауле, уходил, чтобы вновь вернуться на следующий день.
Утром девятого июня я «вдруг» пришёл в себя. Моё лицо вновь посвежело, пульс и давление пришли в норму, взгляд стал ясным. Увидев моё чудесное выздоровление, Наталья, видимо, всё-таки что-то заподозрила, но вслух ничего не сказала. Проняньчившись со мной ещё сутки, она настояла, естественно, по моей убедительной просьбе, чтобы меня выписали из больницы. Видимо, корочка капитана госбезопасности тоже сыграла в этом деле не последнюю роль, так что врачи не стали сильно возражать против моей выписки. Ещё раз взглянув на мои безукоризненные анализы, главврач лишь развёл руками и тут же подписал уже заполненную форму на выписку.
Как оказалось, Сергей Кузьмич тоже не уехал домой, а всё это время маялся в гостинице. Увидев его одутловатое лицо и затуманенный взгляд, мне не трудно было догадаться, каким именно образом он коротал время. Сборы в дорогу были недолгими, так как чемоданы мы собрали давно. Созвонившись с Серёгиным, Копылова поставила его в известность о том, что мы завтра уезжаем. Я всё ещё надеялся, что Лидочка каким-либо образом даст знать про Ивана, но так ничего и не дождался.
На вокзал Иннокентий нас доставил на своей машине. Достав из багажника наши вещи, он отнёс их прямо на перрон. Электричка на Москву должна была подойти с минуты на минуту, и заходить в зал ожидания не было никакого смысла. Поставив чемоданы на платформу, мы вчетвером встали вокруг них в форме квадрата. Настроение у всех было разное. Мне жаль было вновь расставаться со своим другом (когда теперь судьба сведёт нас вместе и сведёт ли вообще), поэтому я то смотрел куда-то вдаль, то с грустью поглядывал на Кешу. Он, как обычно, одетый в светлую рубашку и тщательно выглаженные тёмные брюки, улыбался, делая вид, что у него всё просто замечательно. Но меня-то не проведёшь, я чувствовал, что ему тоже очень не хочется со мной расставаться. Наталья на удивление быстро забыла про больницу, а я старался больше не напоминать об этом неприятном происшествии. Однако в её глазах вновь появилась уже знакомая мне грусть. Когда груз нахлынувших проблем, наконец, свалился с её худеньких, почти детских плеч, женщина, видимо, вновь вспомнила о том, кого надеялась отыскать в Светловске. Не получив того, о чём мечтала, Копылова окончательно разочаровалась в этой поездке. Даже нарядный сарафан, пестревший зелёными цветами в лучах июньского солнца, не делал её печальный вид хоть чуточку светлее. Блуждающий взгляд женщины бессмысленно шарил по перрону, словно она надеялась, что в самые последние минуты пребывания в этом городе её мечта всё же осуществится, и на вокзале появится Овчинников. Честно говоря, у меня тоже теплилась такая надежда, но чем меньше оставалось времени до прихода электрички, тем быстрее она таяла.
Ну а на Сергея Кузьмича вновь нельзя было смотреть без сострадания. Как я и предположил, пока мы с Натальей были в больнице, он усиленно налегал на алкоголь. После нескольких дней запоя его лицо посерело и обрюзгло, а в глазах поселилась бесконечная тоска. Ещё совсем недавно он ехал в Светловск в приподнятом настроении, предвкушая долгожданную встречу со своим лучшим другом, а на самом деле получилось, что в этот раз он его потерял навсегда. Это было для него второе сильное потрясение после смерти жены. С нашим возвращением из больницы его возлияния не закончились и даже сегодня, несмотря на все просьбы дочери воздержаться от спиртного, он всё равно ухитрился чего-то выпить.
— Чёрт, — беззлобно ругнулся Серёгин, — я, кажется, забыл дверь в машине запереть.
— Не кажется, а забыли, — грустно улыбнулась Наталья.
— Я сейчас, я быстро, — Иннокентий взглянул на часы.
— А я думала, вы всегда машину не запираете, потому что не боитесь, что у сотрудника госбезопасности её кто-то осмелится угнать.
— На машине-то не написано, чья она, — резонно заметил Серёгин и торопливо зашагал в сторону выхода с перрона.
— Тебе чего-нибудь купить почитать в дорогу? — проводив взглядом Иннокентия, спросила Копылова. Она, видимо, вспомнила, что во время поездки сюда, моя мать обеспечила меня в дорогу прессой. Теперь решила сама приобрести чтиво для меня и себя, ведь фактически тогда сама и читала мои журналы.
Я равнодушно пожал плечами. Наталья так же, как и Кеша, взглянула на свои маленькие женские часики и, достав из сумки кошелёк, направилась к киоску Союзпечати, расположенному с другого края платформы. Сергей Кузьмич стоял молча, будто не замечая, что происходит вокруг, и пялился слезящимися глазами в одну, только ему видимую точку на асфальте. К приходу электрички народу собиралось всё больше. Кто-то бродил взад-вперёд вдоль платформы, кто-то так же, как и мы, сложив вещи в одну кучу, терпеливо ожидал прихода поезда.
Вдруг я вновь ощутил на себе уже почти позабытый чужой враждебный взгляд. Если во время нашего путешествия в Светловск я ещё сомневался, что именно этот взгляд означает и кому принадлежит, то теперь не имел никакого сомнения. То, что мы с Кешей задержали агента ЦРУ, который был приставлен наблюдать за мной, вовсе не означало, что эти шустрые ребята не найдут ещё одного соглядатая. Не исключено, что пока я симулировал кому и валялся в больничке, сюда не приехал кто-то ещё.
Не опасаясь, что наши вещи могут украсть, ведь возле них останется Копылов, я волчком крутанулся вокруг своей оси и резко стартовал с места. Если бы я начал оглядываться и выискивать наблюдателя, то тот вполне мог бы от меня куда-нибудь скрыться. Теперь же, доверившись своей интуиции и острому глазу, я бежал, что есть силы, вперёд, огибая удивлённых пассажиров и провожающих. Незнакомый мужчина лет сорока, время от времени бросавший в мою сторону «случайные» взгляды, видимо, никак не ожидал от меня такой прыти. Увидев меня, мчавшегося под всеми парусами прямо на него, он сначала растерялся, а затем тоже развернулся и попытался скрыться в толпе. Бегущий по перрону взрослый мужик — это не то же самое, что бегущий девятилетний ребёнок, поэтому он сразу привлёк к себе всеобщее внимание. Люди, стоявшие на платформе, озирались, однако любопытством всё и ограничилось. Никто и не подумал его останавливать. Видимо, ни у кого не было желания перед самым прибытием поезда вмешиваться в какой-либо конфликт. Тем более за мужиком гнался не милиционер, а обычный мальчишка. Возможно, большинство людей даже решили, что это у нас такая вот игра в догонялки. Однако, не добежав до конца перрона, туда, где начинались заросли кустарника, мужчина в пиджаке словно столкнулся с бетонным столбом. Он не только остановился, но и ещё совершил небольшой полёт в обратном направлении. Грохнувшись спиной об асфальт, он так и остался лежать, распластав руки и не подавая признаков жизни. Только теперь, подбежав почти вплотную к мужику, я оторвал глаза от перрона и увидел, с каким препятствием столкнулся тот. Передо мной, словно огромный гранитный монумент, стоял Иван Савельевич Овчинников, потирая огромный кулак правой руки. То ли так оно и было, то ли мне просто показалось, но он стал ещё здоровее. Видимо, проведённое в тюрьме время он даром не терял, и теперь его мускулы ещё больше выпирали из-под лёгкой летней рубашки. Иван весело смотрел на меня, и на его бледном, давно не видавшем солнца лице, сияла радостная улыбка.
— Здорова, Дэгиндэр! — радостно поприветствовал он меня. Его голос сильно изменился за то время, что мы не виделись, но на радостях я особо не обратил на это внимания.
— Здравствуй, Иван Савельевич! — так же радушно ответил я ему.
— Витя! — услышал я за спиной тревожный голос Копыловой. Через несколько секунд она уже стояла рядом со мной. — С тобой всё в порядке? — спросила она, скользнув взглядом по лежащему на асфальте мужику. Совсем не обращая внимания на Ивана, женщина с заботливостью мамочки ощупала меня. Словно не доверяла своим глазам.
— Всё нормально, тётя Наташа, — немного растерянно ответил я и, покосившись на Овчинникова, который не отрывал глаз от Натальи, добавил: — А вы что, ничего не видите?
— А что я должна видеть? — женщина удивлённо повертела головой в разные стороны, после чего вновь перевела взгляд на меня.
И тут меня, что называется, осенило. Это же и было то самое Лидочкино «прикрытие», о котором она мне говорила. Получается, только я один своим особым зрением мог видеть истинное лицо Ивана, а вот все остальные наблюдали перед собой совсем другого человека. Потому-то и его голос показался мне чужим. В это время к нам подбежал и Серёгин, а вслед за ним и два милиционера, наверное, вызванные бдительными гражданами.
— Сержант Зорин, — козырнув, представился один из них. — Что здесь произошло? — представитель закона сурово посмотрел на Овчинникова.
— Капитан госбезопасности Белов, — в свою очередь отрекомендовался Иннокентий, показывая милиционерам свою корочку.
— Это американский шпион, — подсказал я другу, указывая на начинающего приходить в себя мужчину в пиджаке.
— Товарищ сержант, — скомандовал Кеша милиционеру. — Немедленно арестуйте этого гражданина и отведите в линейный отдел, а я чуть позже подойду и скажу, что с ним делать дальше.
Молодые милиционеры тут же подхватили филёра под руки и, подняв его с асфальта, повели с собой. Тот всё ещё никак не мог прийти в себя после нокаутирующего удара Овчинникова.
— Спасибо вам большое, товарищ Семерикин, извините, не помню вашего имени-отчества. — Серёгин признательно взглянул на Ивана. — Благодаря вам, был задержан агент ЦРУ.
— Пожалуйста, — ответил тот, не став, однако, уточнять своё имя.
Я чуть не прыснул со смеху, глядя на комедию, которая передо мной разыгрывалась. Я уже слышал от Серёгина фамилию начальника ООН, но лично знаком с ним не был. А вот Иннокентий, как я понимал, сейчас видел перед собой именно его. «Ну, Лидочка, ну выдумщица, — подумал я. — Это она здорово придумала — “накинуть” на узника маску начальника тюрьмы…» Понимая, что дело здесь серьёзное, я сумел сдержать рвущийся наружу смех.
Пока Наталья высматривала издали своего отца, я дёрнул за рукав Кешу, а когда тот наклонился, негромко произнёс:
— Это же он!
— Кто? — друг вопросительно смотрел то на меня, то на Ивана.
— Ну, Иван Овчинников!
Серёгин подозрительно взглянул мне в лицо, словно прикидывая, на какой стадии прогрессирования у меня сейчас болезнь безумия. Однако, увидев мои ясные и, надеюсь, честные глаза, всё же не стал торопиться с выводами о моём помешательстве, а спросил:
— Что ты имеешь в виду?
В это время подошла электричка.
— Что вы там болтаете, пойдёмте скорее, — поторопила Копылова и направилась в сторону одиноко стоявшего отца.
— Долго рассказывать, — ответил я Кеше. — Это всё Лидочка.
— Лидочка? Ничего не понимаю,..
Я махнул рукой и, повернувшись к Ивану, бросил:
— Вы куда?
— С вами в Москву, — улыбнулся тот, показывая мне такой же билет, как и у нас.
Мы с Кешей заторопились к своим вещам. Овчинников шёл налегке. Ясное дело, что в ООН чемодан на случай побега не предусмотрен. Наталья и Сергей Кузьмич уже с нетерпением поглядывали в нашу сторону. У самой двери электрички я обернулся к Иннокентию, всё ещё пребывающему в некотором замешательстве, и произнёс:
— Я тебе позвоню, когда приедем, и всё объясню.
— Только не задерживайся со звонком, — крикнул он в закрывающиеся створки дверей, — я выполнил задание и скоро отсюда уеду.
Помахав другу уже из-за пыльного окна вагона, я, сопровождаемый Натальей и Иваном, направился внутрь. «Интересно, подумал я на ходу, сколько времени будет действовать это Лидочкино “прикрытие”, и как отреагирует Наталья, если оно прямо на её глазах вдруг исчезнет?» Развивать свою фантазию я не стал, усевшись на скамье рядом с Иваном. Семья Копыловых села напротив. Поезд уверенно набирал скорость, унося нас всё дальше от Светловска и от всего того, что здесь с нами произошло. Теперь, когда предатель был изобличён, следившие за мной агенты пойманы, а рядом со мной сидел Иван, я был по-настоящему счастлив. Всё, что было запланировано мной на эту поездку, я выполнил полностью. А ещё, как ни странно, я был искренне благодарен инопланетянину Трогру, который сейчас проживал в образе Лидочки, за его неоценимую помощь.
Окончание следует...
