Детское телевидение
Вестник
Присоединяйся к нам
Приглашаем видеомастеров
Как сказывали наши Деды
Буквица от Ладоzара
ОУК МИР

Ветви Срединного мира. Границы и маршруты

Ветви Срединного мира. Границы и маршруты
Ветви Срединного мира. Серые лизуны

Границы и маршруты

Одни его знали как автора книг по славянской культуре, другие — как соавтора учебников по развитию сильного мышления.

Были и те, для кого этот высокий, массивный, грузноватый человек с окладистой бородой и пристальным, пробивающим взглядом был волхвом Иггельдом.

Я его знал разным.

Утирающим пот со лба в душном павильоне ВДНХ, где мы столкнулись на книжной ярмарке, — я там организовывал работу пресс-центра, а он не поленился меня разыскать и подарить свою новую книгу. Просто потому, что знал о моём интересе к славянской духовной традиции. Видел у костра посреди зимнего леса. На нас падали холодные сумерки. Сидели. Поминали Предков, смотрели, как расходятся облака. Слушали тишину.

Высокий, чуть нескладный, весь вытянутый вверх, обманчиво узкоплечий мужик неслышно ушёл в лес.

Застучал бубен.

Мерно стучал, потом взорвался, загрохотал, в рёв бубна вплёлся человечий рык, смолк.

Успокоился бубен, стал частью тишины, растёкся в зимних сумерках.

Вышел к костру тот — ушедший в лес. В сильных длинных руках усталый бубен.

— Там две воронки. Миномётные, с Той войны. Одна пустая, во второй человек лежит. Под сосной воронки, а сосна — одна на весь лес, меня к ней вывело, — выдохнул длинно. — Водка есть, мужики? Пойдём, помянем?

Не было водки. Коньяк был.

Налили в деревянный ковш. Дерево согрелось теплом рук, остро пахло спиртное на холодном зимнем воздухе, нога ступала осторожно — не оступиться, не уронить то, что должно уйти в другой мир.

Остановились над засыпанной снегом воронкой.

— Здесь лежит. Василием его зовут. Крещёный был, так и помянем, — негромко, буднично говорит человек с бубном, — старшим он здесь стал, хозяином места. Так что вы его поминайте, как приходить будете.

Выплеснули в воронку коньяк.

Постояли.

Темнело.

И всё было очень простым и правильным.

Даже, если не было никого в той воронке. Даже, если померещилось всё тому, кто кружил с бубном вокруг сосны.

Все мы, кто стоял над той воронкой и смотрел, как впитываются в первый снег капли коньяка, знали, что сделанное — правильно.

Позвал меня в лес как раз Иггельд, и ту встречу с Иным на Дедов я помню очень хорошо.

Трубку он не взял, я написал письмо, отправил по емейлу. Рассказывать всё не стал, но осторожно спросил, что делать, чтобы разогнать мозг, вернуть ощущение реального мира и способность решать хоть какие-то задачи, кроме чисто бытовых. Я всё ещё не понимал, что происходит и не очень верил в то, что всё это настоящее, поэтому рассказывать о серых лизунах и встрече со странным человеком опасался даже Иггельду.

Ответ пришёл быстро.

Иггельд дал несколько очень толковых советов, и среди них, как сейчас помню, “меняй маршруты. Надо тебе куда-то идти или ехать, делай это по-разному. Не ходи одной и той же дорогой”.

Это было интересно.

Я прочитал письмо, отложил планшет, закинул руки за голову. Только сейчас я задумался насколько однообразной была моя жизнь. От дома к метро — одной и той же дорогой. К магазину — угловому, что на пересечении Нижней Первомайской и 11-й Парковой.

Даже с дочкой мы гуляли по одним и тем же маршрутам. Я стал выходить пораньше и ходить к метро разными дорогами. А то и вовсе шёл пешком через лес и садился в метро не на “Первомайской”, а на “Измайловской”.

Нет, никаких революционных открытий я не совершил, сознание моё не расширилось, и голоса в голове не зазвучали.

Хотя, скажу честно, иногда чего-то такого хотелось. Зато я увидел картины, которые рисовал кто-то на деревьях парка, услышал отрывки разговоров гуляющих парочек, которые иногда складывались в причудливую смысловую мозаику, и от этого кружилась голова.

Однажды я поехал на работу позже обычного. Не то, чтоб я специально это планировал. Просто, отправил жену на работу, дочку в школу, и уснул почти на час. Минут на сорок.

Проснулся, сел на диване. Ехать на работу совершенно не хотелось, я не очень понимал что и зачем там делаю, любые мои предложения или вопросы пропадали в служебной переписке, их словно засасывала серая дыра корпоративного перекладывания ответственности. Хорошо хоть график был свободный, это меня очень устраивало.

Час пик давно миновал, народу в метро было мало, я что-то читал по дороге, с досадой понимая, что глаза скользят по строчкам, а в голове не остаётся ничего.

Почему я решил выйти на Площади Революции, а не пойти на переход, как обычно, я и сам не знаю. Кажется, мозг вообще не задействовал. Просто встал на эскалатор и поехал, глядя на спускающихся навстречу людей.

Нормальные люди.

Обычные.

Тогда почему внутри было ощущение странности? Неуловимой неправильности? Оно было на самом краю восприятия, то есть никакого беспокойства я не испытывал, но оно было. Знаете, как ощущение комара в тёмной комнате? Вроде, он и не зудит ещё, но ты знаешь, что он где-то тут?

Вот, что-то такое я чувствовал. Любая аналогия — штука хромая и ложная, но как ещё описать ощущение лёгкой чуждости мира вокруг, я не знаю.

 

Толкнул двери, вышел и решил зайти в торговый центр "Охотный ряд". Мазнул взглядом по Историческому музею и жутковатому изваянию Жукова, встал и долго смотрел на них. Они были такие же, но другие. Оттенок не тот? Поза полководца? Угол, под которым изгибались ноги всадника?

Различия если и были то настолько тонкие, что никто никогда не поймёт.

Но мир вокруг был странно иным.

И "Охотный ряд" был другим.

Освещение казалось чуть более приглушённым, чем обычно. Магазины… Я не самый внимательный человек на свете, но мне показалось, что один из магазинчиков с блестящими аксессуарами, вокруг которых вечно щебетали стайки восточного вида девиц, находится не на своём месте. Нет, не поменялся местами с другим магазином, а просто съехал на несколько сантиметров в сторону. Или двери у него чуть шире и ниже, чем обычно?

Взгляд цеплялся за мелкие несовпадения, я напрягал память и, чуть не плача, понимал, что не помню, каким был правильный мир и это место в нём.

Я не раз приходил сюда, но никогда не запоминал, не всматривался в это место.

Вот эскалатор, я ступаю на него, и руке кажется, что резина поручня чуть мягче на ощупь, но так ли это?

От мелких, уплывающих за край восприятия несовпадений слегка потрясывало.

Ещё один эскалатор — на нижний этаж, там, где вокруг фонтана и лестницы пафосная кафешка (какая? Чёрт, Шоколадница, кажется. Почему не помню название?), а дальше ещё более пафосный книжный “Республика”, с другой стороны магазинчик со всяким мимимишным барахлишком, в котором вечно роются такие же пастельно-мимимишные девочки, между магазинами, прямо посередь галереи стенд с хипстерскими носками.

Я всё это помню!

Но, вот, книги за стеклом “Республики” кажутся другими. На спецвыкладке незнакомый роман “Порывистый западный ветер”... Ничего о нём не читал. Зайти полистать?

Понял, что не хочу.

Боюсь.

Зал объедаловок. Фудкорд — но слово это я терпеть не могу.

Совершенно не помню отгороженного изящными резными фанерными ширмами кафе в дальнем левом углу. Два или три, отсюда не вижу, столика, низкая, гораздо ниже, чем у других, стойка заказов.

Подхожу ближе — на стойке древняя советская касса. Где они её только достали?

Они — это парень и девушка нетипичной здесь для продавцов славянской наружности.

Я попросил чашку чёрного чая, сел за один из трёх столиков. Да, их всё же было три.

— Не помешаю? — мужчине на вид было лет тридцать пять. Хотя, присмотрелся я, больше. Причём, лет на десять.

Я посмотрел на пустые столики, на почти пустой по раннему времени зал едален. Моложавый перехватил мой взгляд, улыбнулся:

— Ну да, множество свободных мест. Но вы — один.

Он выделил голосом "вы", и я уже открыл рот, но он продолжил.

— Вы из другого пласта. Это же видно. Вы удивлены, встревожены, не понимаете что происходит и в чём неправильность. Я прав?

Оставалось только молча кивнуть. Мой собеседник сел за столик, протянул руку:

— Алексей.

Ладонь была тёплой, сухой, рукопожатие крепким, но не нарочитым.

Я молчал. Просто не знал что сказать, и снова заплывала в грудь серая вязкая тоска. Какой другой пласт? Что я тут делаю? Какого чёрта я позволяю морочить себе голову, зачем придумываю себе какие-то Яви, несоответствия, реальности? Мне надо собраться с силами и идти на работу, обеспечивать семью.

Алексей всмотрелся в меня, почти беззвучно присвистнул:

— Вот это да. Вы, вообще, понимаете, что тот, кого пустотит серый лизун, не может попасть в другой пласт Яви? А если попадёт, то гарантированно рехнётся. А вы здесь, и пока не рисуете на стенах кетчупом. Это интересно.

— Вы… что вы знаете об этом? Кто вы, вообще, такой? Что такое пустотит?

Не верьте тому, кто рассказывает как при встрече с неведомым задал Самый Главный и Правильный Вопрос.

Полная фигня. Когда с таким сталкиваешься, команду перехватывают самые приземлённые бытовые привычки и страхи, голый прагматизм. Сознание, привыкшее действовать в жёстких рамках бытового благополучия (а мы живём крайне благополучно) приходит в ужас, оно не понимает, что же теперь будет с привычным перекусом в одиннадцать, получкой пятого и двадцатого, тренировкой в среду в 19:30 и записью к стоматологу через неделю. Со всем тем, из чего и состоит повседневная жизнь.

Я испытывал отчаянье и восторг одновременно. Жуткий страх и щенячий восторг. Отвратительный коктейль, если честно. Болезненный, разрывающий голову. К тому же, почти перекрывает дыхание. От вопросов раскалывалась голова.

— И что это за место? Как я сюда попал? Как мне отсюда выбраться?

Алексей пил чай и улыбался:

— Я ж сказал, зовут меня Алексеем. Место это — кафе в торговом центре "Охотный Ряд". Вернуться очень просто: сесть обратно в метро и вспомнить, куда вы собирались ехать с утра. Пустотит — это, грубо говоря, высасывает. Что я знаю обо всём этом — о чём именно? Это вы мне скажите.

Я выдохнул и неожиданно успокоился. Ладно, даже если я и сошёл с ума, то почему бы не узнать правила безумия. Если я говорю сам с собой, а всего этого на самом деле нет, то интересно, что скажет эта часть моего я.

Глотнул из чашки. Очень неплохой чай. С какими-то травками. И чашка не для быстроедальни — основательная, фарфоровая, с толстой удобной ручкой.

— Хорошо. Ещё раз. Что это за место? Оно не такое, каким я его помню.

— Всё правильно, не такое, — Алексей заговорил серьёзно, смешинки спрятались в глубине глаз, — это другая ветвь Яви, или другая версия реальности, как хотите называйте. Отличия могут быть совсем незначительными, но вы их чувствуете, поэтому ощущаете себя здесь чужим. Сразу уточню, нет, полностью своим вы в этой ветви Яви никогда не станете.

— Как я сюда попал?

— Как-как. На метро.

— Я постоянно езжу на метро. Всю жизнь. Но вот такое со мной впервые.

— Конечно, впервые, — кивнул Алексей, — вы же едва ли не в первый раз в жизни не выстраивали себе заранее маршрут. Люди же обычно как двигаются? Они знают откуда выходят, куда двигаются, зачем. По сути, они заранее выстраивают тот мир, который их ждёт за порогом дома. Поэтому, разумеется, вы попадали туда, куда нужно и встречали там то, что ожидали.

— Ну не всегда же я знаю, куда иду или еду. Особенно, если раньше это место в глаза не видел.

— Безусловно. Мир существует за пределами вашего мозга. Но, попав в новое место, куда вы целенаправленно стремились, ваш мозг начинает вынимать из общей картинки именно те детали мира, которые вы хотели или, наоборот, очень не хотели видеть. Новая часть реальности как бы постепенно проявляется, разворачивается перед вами, и наполняете её красками, звуками и смыслами уже вы.

Слово “смыслами” он произнёс с нажимом, выделил.

— А сейчас вы толком и не знали, куда именно и зачем едете. Стремление было неосознанным, классическое “пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что”. В сказках много, очень много интересного для того, кто ищет знаки дороги. Именно так получают то, не знаю чего. Ответы на свои незаданные вопросы. Точнее, знаки и подсказки.

Спокойствие перешло в отстранённость. Всего этого не могло быть, никакой связи с реальностью быть не могло, значит, можно говорить и слушать всё, что угодно. Мой собеседник, кажется, уловил эти мысли, смешинки снова заплясали в глазах. Яснее, правда, не становилось, если это моё подсознание или какие-то ранее не включавшиеся части мозга так решили подшутить, но я шутки не понял. Будем уточнять.

— И что мне теперь делать? С этими, лизунами? Как от них…, — я задумался, подбирая слово, — оторваться.

— Уберечься, — поправил Алексей, — точнее, оберечься. Сделать оберег.

Перед глазами всплыли серебряные “коловраты” и знаки Велеса, которые люди протягивали к огню во время обрядов.

— Да нет же, не такие, — с досадой сморщился мой собеседник и, увидев мои глаза, рассмеялся, — нет, я не читаю мысли. Просто сейчас все думают, что оберег — это украшение, которое вешают на шею. Это же не так. Оберег — это то, что оберегает твой дом, твоих близких, тебя, твоё благополучие. В зависимости от задачи. Тебе надо создать собственную ветвь Яви. Такую, в которую серым просто не будет хода. Чем прочнее и плотнее она будет, тем лучше. Тем меньше вероятности, что они смогут до тебя дотянуться.

— Дотянуться? Значит…

— Да. Увы, полностью от них ты уже никогда не избавишься. Раз тебя пометили, присосались, то уже не оставят. Считай, что на тебе метка.

Ладно. Надо просто создать собственную реальность, яркую и радостную, взять в неё тех, кто мне дорог, и постоянно её поддерживать, чтобы снова не накрыло беспросветным отчаяньем и страхом, которые стали основными чувствами моей нынешней жизни.

Нет вопросов. Проще простого.

— И как это сделать? Выбрать цель и идти к ней шаг за шагом? — я сознательно сказал это с пафосом, пародируя популярных "мотивационных спикеров".

— Нет, конечно, — он прыснул так, что чуть не разлил чай, — ну сам подумай, разве можно свести даже самую простую младенческую Явь к одной цели? Смешно же.

— Почему одной? Как обычно учат — ставь себе цель за целью, сосредотачивайся и иди к ней.

— Именно! Видишь, цель за целью! — он со звоном поставил чашку,— И-мен-но. А это значит что?

Я молча подался вперёд.

— Цель, это не цель, — сказал Алексей и умолк.

— Так что же, жить бездумно и бесцельно?

— Кстати, это тоже вариант. Если делать правильно. Отличный способ, чтобы сбить с толку... Впрочем, сейчас неважно. Так вот, цель — это не цель, — повторил Алексей.

Я ждал. Пытался осмыслить всё, что он наговорил. Кружилась и побаливала голова. Зал подрагивал и плыл.

— Цель — это инструмент. Вешка на пути. Цели меняются. Надо выбирать свои и правильно использовать их, как используют высокоточные инструменты. Я же сказал. Надо создавать ветку Яви.

— Хорошо, — он выставил перед собой ладонь, не давая мне заговорить, — давай иначе. Бессмысленно создавать цель. Имеет смысл создавать Путь. Свой собственный Путь. Помнишь, я сказал, что ты знаешь, куда попадёшь, даже если раньше не был в точке назначения? Что мир начинает проявляться? Так создаётся и новая ветка Яви. Проблема в том, что подавляющее большинство людей пользуются для создания своих Путей-в-Яви готовыми шаблонами. Потому и жизни у них такие одинаковые. Выгода, конечно, в этом тоже есть. Ветка Яви получается мощная и плотная.

Помолчал и добавил:

— Цель это сужение себя. Делание себя хрупким и негибким.

— Ну и как её создавать?

Алексей аж руками всплеснул:

— Ты, правда, хочешь, чтобы я тебе это сейчас рассказал? Объяснил как делать то, на что люди тратят жизни?

— Ну и зачем тогда это всё было? — я разозлился. Чувство было непривычным, я уже забыл, что значит испытывать хоть какие-то ощущения, кроме беспричинного страха и тоски.

— Чтобы ты начал вспоминать сам, — мой собеседник впервые был серьёзен, — начал думать и искать знаки. Чтобы научился их читать. Я тебе так скажу. Смотри по сторонам. Слушай, что отзывается. Лист яркий увидел — всмотрись, погляди, как на нём солнце играет, как он пахнет, как его ветер покачивает. Отзвуки того что в тебе откликается ищи. Даже то, что другим кажется полным безумием.

Я вспомнил, как затянули меня в своё время картины Всеволода Иванова, и улыбнулся. Впервые за долгое время.

— И ещё. Как только начнёшь потихоньку отрываться от серых, почувствуешь, что тебя качает. То радость такая, что аж слёзы наворачиваются, но она недолгая, и тут же накрывает тоской, хочется в петлю лезть.

— Такое обычно про депрессариков пишут. И про биполярное расстройство.

Алексей отмахнулся,

— Пусть пишут. Ты эти настроения лови и им не поддавайся. Понять надо, серые, они не просто из тебя суть твою тянут, им не просто питаться надо. Они тебя привязывают к своему миру, делают его частью. Ты им нужен пустой и в их собственном мире.

— В их ветке Яви? — уточнил я.

Алексей замотал головой,

— Нет. Их мир Явью назвать нельзя. Он выморочный, в нём нет людей, оболочки только. Хотя и ходят они одними с нами дорогами, но уже Яви не принадлежат. Но и не в Нави они, не в мире мёртвых. Погано там быть. Так что ты эти настроения лови и обратно в отчаянье не скатывайся. Это ж как будто ты тонул и тут вынырнул. Мир вокруг яркий, праздничный, но здесь и самое опасное, можно все силы потратить и обратно под воду уйти.

— А зачем им пустые люди? — не давала мне покоя эта его фраза.

И тут Алексей снова стал серьёзным. На этот раз совсем, полностью. Даже лицо изменилось и осунулось.

— Они не просто твари, вроде пауков или там венериных мухоловок. Они таких, как ты, готовят. Чтоб только оболочка осталась.

— Для чего готовят? — ошарашенно спросил я.

— Неважно. Сейчас неважно, да и времени объяснять нет уже, вон, ты белый совсем стал.

Действительно, меня била мелкая дрожь, руки вспотели, зал расплывался, люди ходили, окутанные дрожащими ореолами.

— Ты только сейчас иди сразу в метро и езжай туда, куда собирался. Не ходи дальше, можешь заблудиться и уже не вернёшься. И в этой ветке не приживёшься, и свою не найдёшь. И новую такие потеряшки создать уже не могут.

— Кончается такое плохо, — вздохнул Алексей, встал и хлопнул меня по плечу, — бывай. Может, ещё увидимся.

Чем ближе я подходил к метро, тем привычнее становился мир. Дикий этот разговор, кафе на границе ветвей реальности почему-то стремительно выветривались из памяти. Точнее, стирались из восприятия. Мне показалось важным удержать в голове хоть что-то, я привалился к гранитному парапету, достал смартфон и начал набивать в заметках всё, что ещё помнил.

Только закончив, обратил внимание на шесть пропущенных вызовов. Как я их не услышал?

Я так и не доехал в тот день до офиса.

Вернулся домой, закутался в плед и спал пока не услышал, как поворачивается в замке ключ. Дочка вернулась из школы.

___***____

Слова Алексея о людях, потерявших свою Явь, я вспомнил несколько лет спустя, во время книжной ярмарки на Красной площади. К нашему стенду протолкался чистовыбритый, очень подтянутый старик в форме рядового Советской Армии. С гвардейским знаком и значком специалиста третьего класса.

Окинув взглядом наш прилавок, он увидел название издательства и вытянулся по стойке “смирно”.

— Знаете ли вы, молодые люди, что Великая Русь есть прямая наследница Рима (он есть в нашем названии)?! А Рим, в свою очередь, наследник великой цивилизации Гипербореи, символ которой есть орел! И не просто орёл, а орлица, простирающая свои крылья над миром! Солнце Гипербореи ещё взойдёт над миром, когда возродится Великая Святая Советская Русь!

Он говорил что-то ещё, а я смотрел в его сияющие чистые глаза и думал, что он какой-то очень странный сумасшедший. Понимаете, безумный человек может опрятно выглядеть, даже складно говорить, но всё равно, что-то будет выдавать это безумие. Неправильно застёгнутая пуговица, слишком короткие брюки, запах тела — да, безумцы пахнут иначе, — что-то да будет.

А тут… Он говорил совершенно безумные, но логичные в рамках этого безумия вещи, но сумасшедшим не выглядел.

Я вспомнил о людях, потерявшихся в реальностях. Странниках, обречённых жить между ветвями Яви. Тех, кто не может найти дорогу домой.

— Доклад окончил! — вытянулся передо мной старый солдат.

— Доклад принял, — ответил ему я.

Мы попросили его довести и до других издательств важнейшую информацию о Гиперборее и двуглавой орлице, и его тут же затёрло среди посетителей.

___***____

Но всё это случилось гораздо позже, когда я уже создал себе хоть какие-то снасти, чтобы ловить и плести Явь. Тогда я уже не удивлялся людям, говорящим странные вещи, не пугался странных знаков.

А в тот день…

Я проснулся и долго не мог понять, приснился мне весь этот разговор в "Охотном Ряду" или нет.

Я ходил по квартире и всё время останавливался, всматривался в тени, в лица жены и дочки, в темноту за окном.

Искал знаки того, что вернулся в ту же квартиру, из которой уехал утром.

___***____

Есть неплохое упражнение. Оно позволяет понять, насколько отличаются даже картины одной и той же ветви Яви у разных людей.

Хотите попробовать? Делать это нужно хотя бы вдвоём.

Возьмите лист бумаги и карандаш. Да, каждый из вас.

Минуты за две-три нарисуйте самую простую картинку и придумайте для неё сюжет. Тоже самый простой.

Теперь поменяйтесь рисунками и минут за пять придумайте объяснение тому, что происходит на картинке товарища.

Сравните ваши объяснения.

Вы удивитесь, насколько они будут отличаться даже у близких людей.

Продолжение следует...


Примечания автора: 
Этот текст я принципиально выкладываю бесплатно, но буду признателен за оценки и награды текста.
Прошу понять правильно — это не роман с четко определенным сюжетом. Информация мира приходит не по заказу, обрабатывать её я тоже не всегда могу быстро, к тому же, не всегда сразу понятно, как перевести её в понятные людям слова и образы. Не всегда сразу понятно — стоит ли, вообще, публиковать узнанное и пережитое

Мнение редакции может не совпадать с мнениями авторов статей

Если вы нашли ошибку в тексте, напишите нам об этом в редакцию

Поделиться в Социальных сетях с друзьями:
99
Понравилась ли вам статья?
5 - (проголосовало: 1)Голосовать могут только зарегистрированные
и не заблокированные пользователи!
Вас могут заинтересовать другие выпуски с похожими темами
 
С плетёным шоппером на безумный saleЗимние странникиРадуга Непоседы

Народное Славянское радио

Это первое в истории Славянского Мира некоммерческое "Народное Славянское радио", у которого НЕТ рекламодателей и спонсоров, указывающих, что и как делать.

Впервые, команда единомышленников создала "радио", основанное на принципах бытия Славянской Державы. А в таковой Державе всегда поддерживаются и общинные школы, и здравницы, общественные сооружения и места собраний, назначенные правления, дружина и другие необходимые в жизни общества формирования.

Объединение единомышленников живёт уверенностью, что только при поддержке народа может существовать любое Народное предприятие или учреждение. Что привнесённые к нам понятия "бизнес" и "конкуренция", не приемлемы в Славянском обществе, как разрушающие наши устои. Только на основах беЗкорыстия и радения об общественном благе можно создать условия для восстановления Великой Державы, в которой будут процветать Рода и Народы, живущие по Совести в Ладу с Природой. Где не будет места стяжательству, обману, продажности и лицемерию. Где для каждого человека будут раскрыты пути его совершенствования.

Пришло время осознанности и строительства Державы по правилам Славянского МИРА основанным на заветах Предков. "Народное Славянское радио" — это маленькая частица огромной Державы, оно создано для объединения человеков, для коих суть слов Совесть, Честь, Отчизна, Долг, Правда и Наследие Предков являются основой Жизни.

Если это так, то для Тебя, каждый час на "Народном Славянском радио" — хорошие песни, интересные статьи и познавательные передачи. Без регистрации, абонентской платы, рекламы и обязательных сборов.

Наши соратники

родобожие русские вести родович славянская лавка сказочное здоровье белые альвы крестьянские продукты Портал Велеса ИСКОНЬ - АНО НИОИС